Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
людей Крысолова не обойдется. Собаку съевшие на охране зеков, бойцы НКВД сориентируются очень быстро, а у них, как ни крути, огневое преимущество – пулеметы на вышках и недавно появившаяся новинка – пистолетпулеметы. Против их плотного огня шашки и винтовки проигрывают однозначно. Конечно, будь в распоряжении Крысолова в достаточном количестве пластуны – охрану можно было бы вырезать без шума, но почти всех старых бойцов Алексей тогда увел с собой. И всех до одного положил…
– Ничего не выйдет, – повторил худощавый лысоватый человек средних лет, сидящий напротив Алексея, и поправил очки в металлической, скрученной проволочкой оправе, делающие его похожим на бухгалтера.
– Это почему еще? – вскинулся Чернобров.
– Да шансов у нас мало, Егор Михайлович, – согласился с «бухгалтером» Коренных. – Но чтото все равно нужно предпринять. Нас хотят освободить во что бы это ни стало. И нужно, чтобы с той стороны было как можно меньше жертв.
– Ну да, – поддержал Тарас. – Хороши же мы будем, если отсидимся по баракам, когда те на пулеметы попрут!
– Нас слишком мало, – покачал головой «бухгалтер». – И мы безоружны. Серьезной угрозы охране мы представлять не можем. Нас спокойно перебьют, как в тире, а потом так же спокойно перестреляют нападающих. Вы видели в деле ППД,
Алексей Кондратьевич?
– Не довелось, – покачал головой Алексей. – В мое время таких еще не было.
– Я видел, – буркнул Чернобров, нахохлившись. – Они к нам в дивизию поступили как раз перед… Серьезная штука. Семьдесят патронов.
– Семьдесят? – изумился казак. – А на вид не скажешь.
– Семьдесят один, – поправил худощавый.
– А ты откуда знаешь? – прищурился Чернобров.
– Я их собирал, – вздохнул «бухгалтер». – Инженером работал на оружейном заводе.
Мужчины замолчали.
Был принят на вооружение в 1935 году с коробчатым магазином под 25 патронов, а в 1938м модифицирован под дисковый магазин на 71 патрон. В основном состоял на вооружении НКВД и погранвойск, но после Финской войны 1939–1940 гг. приобрел популярность в армии.
– Что же вы предлагаете? – спросил Алексей.
– Бузу надо поднять, – бухнул до сих пор молчавший крепыш, пришедший с «бухгалтером».
– Какую бузу?
– Да простую. Как те, снаружи, готовы будут – примемся тут бузить. Блатных подначить надо, мульку кинуть, будто ссучился ктото, шмон будет. Им хай поднять – слаще сахарина. Караул отвлечется, а тут те насядут. Ну и мы изнутри поможем.
– Слушай, Алексей! – хлопнул друга по колену Тарас. – А ведь дело парень говорит! С пулеметов драку косить не станут – факт! Ты часом не из матросов будешь? – спросил он крепыша.
– Флотский, – солидно кивнул тот. – С Балтфлота. А ты как догадался?
– Да я вас, бузотеров, в Гражданскую навидался, – хохотнул Чернобров. – Хлебом не корми – дай побузить.
– Навидался? – «бухгалтер» криво усмехнулся, продемонстрировав изрядный дефицит зубов. – А она разве в прошлом?
– Кто? – не понял бывший комдив.
– Гражданская.
– Ну понятное дело! Двадцать лет, как контру… – он покосился на Алексея и осекся.
– А мне кажется, что она сейчас в самом разгаре…
* * *
Егор Михайлович Столетов тоже когдато давнымдавно, тысячу лет назад, тоже считал, что Гражданская война, которую он застал ребенком, завершилась в начале двадцатых. Ходил вместе со всеми на первомайские и октябрьские демонстрации, затаив дыхание, слушал в школе рассказы директора – бывшего буденовца, потерявшего руку при штурме Перекопа, ненавидел беляковзолотопогонников, кривлявшихся на киноэкране… Все вокруг казались своими, родными, а если и прятались гдето недобитые враги, так карающая рука советского правосудия находила их везде. И приятно было сознавать, что он сам – Егор Столетов – был частью этой руки, покаравшей белобандитов, отважившихся бросить вызов Советской власти.
Правда, пуля помешала ему непосредственно принять участие в «покарании». Не довелось даже увидеть перед собой на расстоянии штыкового удара вражье лицо. Стрелял? Ну да, расстрелял одну обойму по врагам, но попал ли – кто знает? Он даже ощутил детскую обиду, когда голубое небо над головой вдруг, совсем без перерыва, сменилось растрескавшимся, давно не беленным потолком госпитальной палаты. Только долго обижаться тогда не дала боль в простреленной руке…
Ранение поставило крест на его дальнейшей службе. Бойца Столетова комиссовали «по чистой» тремя месяцами позже – слава богу, руку отстояли, хотя она так до конца не отошла и плохо слушалась даже сейчас, десять лет спустя…
Да и о причине ранения, как оказалось, никому рассказывать было нельзя.
