Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
я б не то что по малому – полные штаны наложил бы! Ладно, пошли, зас…ц, по дороге просохнешь.
Иван вышел первым, а Николай, шмыгая носом, последовал за ним.
«Опять подколол, – зло думал он, тяжко переживая позор. – Да как подкололто! Всю жизнь он надо мной измывается! С пацанов еще… Убил бы!..»
Убил бы? А ведь и взаправду убил бы, подвернись случай. Ведь если вдуматься, то обиды на приятеля копились еще с малолетства – разбитые носы, синяки, отобранные деньги на завтрак, уведенная девчонка… А уж до подначек, розыгрышей и прочих злых шуточек Ванька был настоящим мастером. Сколько раз сжималась рука на удобном камне или куске трубы, так и просящей: врежь мной по наглой конопатой морде… А когда Нюрку увел, всерьез караулил Лапина Николай по закоулкам с ножом в кармане…
С ножом.
Рука сама собой нащупала рукоять охотничьего ножа, купленного перед походом в тайгу. Хороший такой нож – сантиметров двадцать в длину, с острым как бритва лезвием из доброй золлингеновской стали… Из такой еще бритвы опасные делают и сносу тем бритвам, говорят, нет…
– А где встретитьсято уговорились? – спросил Мякишев идущего впереди Лапина.
– У озера. Дерево там растет громадное… Как там его Зубовто назвал? Платон, что ли… Сосед у нас был, Платоном звали. Какой дурень дерево человеческим именем назвал? Самого, наверное, Дубом звали. Или Березой… Там, кстати, провод телефонный от ворот тянется – я его чикнул на всякий случай…
– Постой, Вань…
– Чего тебе?
– Да лямку неудобно зацепил… Подмогни, а?
– Давай, поправлю… Рохля ты, рохля, Колька! Даже сидор толком надеть не можешь… Ой! Чего это?!..
Иван пытался нащупать клинок, глубоко вошедший ему в живот. Разинул рот, чтобы крикнуть от нестерпимой боли, но Мякишев крепко зажал его ладонью, выдернул нож и нанес еще один удар, под ребра.
– Рохля говоришь? – хрипел он прямо в вылезающие из орбит глаза приятеля. – Рохля?..
Острый клинок раз за разом входил в бьющееся в агонии тело, пока Лапин не обмяк. Тяжело дыша, убийца поднес к лицу ладонь и увидел в неверном ночном свете, что она лоснится, будто облитая гудроном. И тогда Николая переломил пополам неодолимый рвотный спазм…
Немного придя в себя, он оттащил мертвого приятеля поглубже в лес и принялся тем же ножом и руками рыть землю под толстенным, в пять мужских охватов, наверное, деревом. Не для могилы, нет. В неглубокую, с полметра, наверное, яму, он положил Иванов мешок.
«Не утащить мне обе доли, – думал он, заравнивая „захоронку“ и маскируя для пущей верности опавшими листьями. – Так что пусть полежит здесь Ванькино богатство до поры, раз беляки все равно отсюда уходят. Моей доли мне надолго хватит, а годочков через пятьшесть наведаюсь сюда потихоньку и гляну… Вряд ли будут охранять ворота, когда все уйдут».
Наверное, убийство было слишком сильным переживанием, и он немного подвинулся небогатым своим умишком, но тогда ему казалось, что он придумал все чрезвычайно хитро. Похихикивая, он оттащил Лапина еще дальше, свалил в какуюто ложбину между кустами и закидал сломанными ветками.
«Спи спокойно, дорогой товарищ, – веселился он, стоя над импровизированной могилой. – Тут тебя никто не найдет, кроме зверья. А уж онито позаботятся на славу…»
* * *
– Почему один? – удивился Валерий Степанович, завидев на фоне светлеющего неба одинокую фигуру с торчащим над плечом винтовочным стволом.
– Может быть, это местный? – забеспокоился Зельдович.
– Вряд ли… Эй! – негромко окликнул он незнакомца. – Стой! Кто идет!
– Это я! – послышался знакомый голос, и темная фигура задрала руки вверх. – Николай! Не стреляйте!
– Было бы чем, – проворчал про себя Зубов и добавил громче: – А где Лапин?
– Раздумал он! – Мякишева колотил озноб, списанный геологами на утреннюю свежесть, особенно заметную тут, у озера, затянутого предутренним туманом. – Зас… Испугался, одним словом. Да и бабу он тут себе завел. Жалко, говорит, бросать, беременная она от него, – вдохновенно врал мужик, трясясь, как в лихоманке.
– Чего же он тогда… – Зубов не договорил и махнул рукой. – Ладно. Пойдем втроем. Черт бы побрал этих… этих… И их матримониальные планы в придачу, – закончил он.
Небольшой отряд обогнул озеро перед самым рассветом.
– Думаете, поддельный пропуск поможет? – Зельдовича тоже изрядно потрясывало.
– Откуда я знаю? – пожал плечами начальник экспедиции. – Когдато у меня получалось похоже…
Счастливая мысль вспомнить проделки студенческой поры осенила Валерия Степановича уже после ухода Лапина. Зубов обладал одним талантом, которого стыдился с юношеских лет, – он отлично копировал самые заковыристые подписи и почерки. Учась в институте,
