Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
бывало, снабжал одногруппниковдвоечников направлениями на пересдачу экзаменов, которые не могла отличить от выписанных лично доцентом Новожиловым даже пожилая секретарша деканата Капитолина Павловна. Да и потом, случалось, применял свой талант, пока, повзрослев, не понял, что добиваться всего в жизни следует честно.
– Печать мне кажется нечеткой… – ныл Лев Дмитриевич. – Раскусят нас…
– А какую вы еще хотели? – огрызнулся Зубов. – Я вам геолог, а не фальшивомонетчик.
Печать он перевел с какогото ордера, выписанного еще в прошлом году в канцелярии генералгубернатора тоже старым студенческим способом – при помощи вареного яйца – и от души надеялся, что обман не раскроется. Тут дело пахло не банальным отчислением, как когдато, а более серьезными проблемами.
Мякишев в разговоре не участвовал, постоянно бормоча чтото себе под нос.
К расселине в скалах поднялись без проблем – к ней вела хорошо натоптанная тропка.
– Кто такие? – буркнул, раздирая рот в зевоте, незнакомый казак, штопающий гимнастерку у пулемета, уставившего тупое рыло в сторону неподвижного, словно дымчатое зеркало, озера. – Не велено никого пущать.
– По поручению генералгубернатора, – Зубов небрежно протянул стражу липовый пропуск и веско добавил: – Личному.
– По поручению, так по поручению, – зевнул станичник, равнодушно возвращая бумагу: на подпись и печать он взглянул лишь мельком. – Поручику там на выходе предъявите, он и решит, что к чему. А мы люди маленькие.
Он склонился над своим рукодельем и снова заработал иголкой, мурлыча себе под нос чтото заунывное.
Не веря своей удаче, геологи миновали пост, а вслед им неслось: Цыганка гадала, цыганка гадала, Цыганка гадала, за ручку брала, За ручку за праву, за ручку за праву, За ручку за праву, несчастной звала: «Погибнешь ты, дева… Погибнешь ты, дева, в день свадьбы…»
– Не спешите, – шипел Зубов товарищам. – Не спешите! Не ровен час заподозрят еще…
Узнать, что еще там нагадала цыганка деве, не удалось – песня оборвалась на полуслове, будто певцу зажали рот подушкой.
Хрустя щебнем, троица прошла узким каменным коридором, чувствуя, как сжимается от волнения все внутри, и вскоре вышла к близнецу только что минованного поста. Те же дремлющие солдаты, тот же пулемет, любопытно выглядывающий наружу… Разве что бодрствовали тут двое, азартно режась в «ножницы, камень, бумагу».
– Кто такие? – фельдфебель в годах поймал своей «бумагой» «камень» партнера – молодого парнишки с чистыми красными погонами на плечах выцветшей добела гимнастерки. – Вертай назад.
– По личному поручению генералгубернатора, – протянул ему «пропуск» Зубов.
– Что ты мне бумажку свою суешь? – отмахнулся фельдфебель. – Я и читать не умею. Вот вернется поручик – ему покажешь.
– А куда он пошел?
– Да на тот пост, – зевнул солдат, доставая из кармана кисет с табаком. – Не встретили, что ли, по дороге? – хмыкнул он.
Молодой солдат заржал над шуткой – разминуться в узком коридоре было немыслимо.
Валерий Степанович вдруг вспомнил о парадоксах Врат, так красочно описанных академиком Приваловым, и понял, что это – шанс!
– Так вы поручика… – он закашлялся и сглотнул фамилию. – Имели в виду. Разве он тут сегодня за старшего?
– Ну, – по лицу фельдфебеля было видно, что он недолюбливает «сопливое начальство». – Молоко на губах не обсохло, а туда же – начальник. Афоньки Карпова сынок. Мало его папаша порол в детстве…
– Так он нам разрешил пройти, – перебил солдата Валерий Иванович. – Я думал, тут более старший по чину…
– Старше его нету, – с сожалением протянул служивый. – Но раз разрешил – идите. Егорка! – хлопнул он ладонью по погону солдатика. – Спустика их благородиям лестницу. Да придержи там снизу, а то они, наверное, по веревочнымто и не лазали никогда.
Впереди беглецов ждала свобода…
– Че творитсято, – бормотал Мякишев себе под нос. – Че творится… Там уж светло, а тут еще глаз коли… Чудеса…
Ему никто не откликался – берегли дыхание.
Они успели отойти на изрядное расстояние, как в спину выстрелом ударил крик:
– Стооой!
– Пропали! Как есть пропали, – запричитал Зельдович, прижимая ладонь к расходившемуся сердцу. – Бежим! Еще успеем за деревьями скрыться…
– Никуда не успеем – посекут из пулемета на раз, – Зуев схватил за руку Мякишева, собирающегося снять с плеча винтовку. – Стой, чудило! Если бы раскусили нас – кричать бы не стали…
– Чегоо?! – крикнул он, приложив руки рупором ко рту.
– Не тудаа! – ответили из темноты. – Правее забирайте, где сосна горелая на берегу. Там брооод!
– Спасибооо!
Беглецы повернули вправо и действительно, миновав полосу
