Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Полешков руку на кобуру. – У тебя осталось девятнадцать минут тридцать секунд.
Уголовник рысцой потрусил к лагерю, неуклюже загребая траву стоптанными бахилами и оглядываясь чуть ли, на каждом шагу.
Возвратился он на двенадцатой минуте галопом…
Валерий Степанович очнулся от прикосновения чегото влажного к лицу. Жутко болело правое плечо, руку колол миллион острых игл, голова кружилась.
«Где я, – открыл он глаза, но ничего не разобрал в сплошном хороводе черных точек, круживших перед глазами. – Что со мной?..»
– Живой… – всхлипнул ктото рядом, и Зубов, удивившись той легкости, с которой она поднялась, протер левой рукой глаза.
Лев Дмитриевич, странно скособочившись, сидел рядом с ним, пытаясь пропитанным болотной водой рукавом привести его в чувство.
– Что произошло?
– Мякишев, ссобака, – выдавил сквозь слезы Зельдович, и геолог все вспомнил: и окровавленный нож, и внезапную перемену в едва живом спутнике, и швырнувший его в темноту удар в грудь…
Он засунул руку под рубаху и наткнулся на свежую повязку, охватывающую простреленное плечо. Видимо, спектрометрист не терял времени даром.
До хруста сцепив челюсти, чтобы не застонать от яростной боли, раскаленным сверлом впившейся в тело, Зубов перевалился на здоровый бок, а потом встал на колени.
– Вы целы? – спросил он сидящего в прежней позе Зельдовича и, еще не услышав его ответа, понял все…
– Если бы, – спектрометрист еще раз всхлипнул и рукой, будто мокрую тряпку передвинул неестественно выгнутую ногу. – Со мной все, Валерий Степанович. Идите дальше один.
– Куда? – одними губами выдавил из себя геолог.
– В живот ссобака…
«Да, это конец, – подумал както отстраненно начальник несуществующей больше экспедиции. – В живот – это конец. Как там говорили? В живот угодила – на тот свет проводила. Не отпускает нас Запределье…»
– Похоже, позвоночник перебит, – продолжал Зельдович, тем же мокрым рукавом вытирая глаза. – Ноги, как тряпочные. И не чувствую совсем. Вы уходите, Валерий Степанович. Оставьте меня. Время не терпит.
– Я вас на себе потащу, – сам не веря себе, сказал Зубов. – Вас вылечат.
– Черта с два, – засмеялся сквозь слезы Лев Дмитриевич какимто чужим лающим смехом. – Я романтик, но не сумасшедший.
– Тогда я останусь с вами.
– Чтобы глаза мне прикрыть? Я их и сам закрою. Часа через дватри. Вы мне не поможете ничем. Уходите, я вам приказываю!
Начальник и подчиненный поменялись местами. Да и были ли здесь начальники и подчиненные… Только друзья, один из которых должен бы уйти, а другой остаться.
– Уходите, Зубов, – Зельдович говорил отрывисто, с длинными паузами, пот крупными каплями катился по его лицу, мешаясь со слезами. – Ктото должен дойти… и рассказать все… иначе… грош цена… всему… Господи! – закричал он надломленным голосом. – Больно как! Господи…
Наверное, он впал в беспамятство – глазные яблоки лихорадочно бегали под воспаленными веками. Валерий хотел было сходить за водой, но вовремя вспомнил, что раненому в живот нельзя пить – это его убьет. Он физически чувствовал, как бегут минуты, время уходило сквозь пальцы, но просто так подняться и уйти не мог.
– Вы еще здесь? – совершенно нормальным голосом спросил Лев Дмитриевич, не поднимая век.
– Да…
– Уходите немедленно… Вот, возьмите, – он слепо пошарил в кармане и протянул Валерию какуюто бумагу, сложенную в несколько раз. – Там адрес на обороте… Как доберетесь до города – отправьте по почте. Это моей маме…
– Я останусь.
– Вы хотите, чтобы моя мама никогда не получила весточки от меня? Это жестоко, Валерий Степанович.
Зубов сидел, в отчаянии обхватив голову руками, и не знал, что делать. Когда он поднял глаза, спектрометрист смотрел на него. Печально, кротко, как раненое животное.
– Идите… – шепнул он одними губами…
Геолог, тяжело опираясь на превращенную в посох слегу, шел прочь. Он оглянулся только один раз, но изза деревьев уже не было видно заброшенной деревеньки…
* * *
Чем ближе подходила колонна к «дефиле», тем мрачнее становился бывший атаман. Напрасно пытался растормошить его Чернобров – казак не хотел поддерживать разговор и смеяться шуткам. По узкому коридору между скалами он прошел одним из последних. Для себя он уже все решил, но не мог не встретиться с Владимиром Леонидовичем, которого не видел столько лет. Не мог не покаяться…
– Почему там мало людей, – разлепил он губы, когда маленький отряд ехал через непривычно пустынную деревню.
Всех освобожденных зеков разместили на берегу озера, в палатках, под надежной охраной. Жестоко было загонять в новый лагерь только
