Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
а?
– Да, падалью тянет. Может, какая животинка за завалинкой сдохла?
– Может быть, может быть…
Алексей дернул на себя тугую дверь и отшатнулся: прямо напротив двери, прислонившись спиной к стене, сидел покойник.
– Кажется, нашли одного, комдив.
По всему было похоже, что умер человек недавно – мухи сновали по синюшного цвета лицу, заросшему щетиной, но червей еще не было. Обнаружился и источник запаха: видимо, убит он был выстрелом в живот – огромный, как у женщины на сносях, посиневший, тот выпирал изпод расстегнутого плаща.
– Перессорились они, что ли? – Чернобров подобрал с пола две винтовочные гильзы, понюхал.
– Точно! И еще один раненый тут лежал, – доски в углу были пропитаны кровью. – А этот, пока жив был, его перевязывал. Вон, рубаху разорвал на бинты.
– Тем более далеко не уйдет. Поспешим – догоним. Или найдем под кустом гденибудь.
– Манской говорил, их четверо было.
– Те двое третьего тащат – понятное дело. Догоним!
– А с этим что делать?
– Похороним полюдски. Нельзя человека просто так бросать. Как собаку.
Но стоило прикоснуться к трупу, как тот открыл мутные глаза.
– Он живой!
– Да нет, кажется… Бывает так у покойников…
– Помогите… – прохрипел «покойник», разом разрешив все сомнения…
* * *
– Вот он, зачинщик! – бойцы приволокли Егора Столетова к капитану, сидящему за своим столом чернее тучи.
Было с чего мрачнеть: по самым скромным подсчетам, бежали почти две трети заключенных, половина охраны была убита или тяжело ранена, склады разгромлены, бежавшие унесли с собой практически все наличное оружие. Попытка связаться с Кедровогорском ничего не дала – телефон молчал, а радиостанции в лагере не было. Оставалось полагаться исключительно на свои силы, и теперь зеки под жиденькой охраной восстанавливали колючую проволоку и вышки. Наверное, в этом не было особенной необходимости – у заключенных была отличная возможность скрыться, но они предпочли остаться в лагере. Но что за лагерь без ограды? Естественно, график работ был сорван, котлован превратился в огромное озеро.
«Надо както добраться до города и попросить… нет, потребовать бойцов для прочесывания леса и отлова сбежавших, – думал Григорий Никифорович, сжимая раскалывающуюся от боли голову. – И еще несколько сотен зеков для устранения последствий бунта и продолжения работ…»
– Кто такой, – поднял он мутные глаза на Столетова.
– Один из зачинщиков, – напомнил сержант. – Зеки говорят, что он и еще несколько затеяли драку с урками, с которой все началось.
– Политический? Почему не ушел с остальными?
Егор молчал.
– Ну молчи, молчи… Дрезину наладили?
Кроме всего прочего, бунтовщики своротили с рельсов и перевернули дрезину – единственное средство связи с городом, но разобрать рельсы им оказалось не под силу.
– Так точно, товарищ капитан! Прокатимся с ветерком.
– Грузите этого и обоих убитых лейтенантов. Остаешься за старшего. Чуть что – стрелять на поражение, патронов не жалеть…
Двое бойцов споро работали рычагами, дрезина легко неслась по железнодорожной ветке, проложенной для снабжения строительства по таежной просеке. Дующий в лицо ветерок немного умерил боль, и капитан обрел способность трезво мыслить. По пути до города следовало мысленно составить отчет о произошедшем. Да такой, чтобы у начальства не возникло мысли сразу поставить проштрафившегося капитана к стенке. Как знать, может быть, кривая вывезет – даже в звании не понизят…
Увы, жизнь – как зебра, полоса светлая, полоса черная. Километрах в тридцати от лагеря дрезина начала сбавлять ход.
– В чем дело? – очнулся от дум капитан.
– Да рельсы впереди разобраны, товарищ капитан! – чуть не плача повернул к нему лицо молодой боец. – Видите?
Дело обстояло еще хуже: полотно было не разобрано, а взорвано, да так, что вывороченные рельсы были перекручены, как куски алюминиевой проволоки. Даже думать нельзя было восстановить путь имеющимися силами.
– Твои дружки? – вне себе от ярости, капитан схватился за кобуру. – Отвечай, собака!
– Не могу знать, гражданин начальник, – покачал головой раненый зек. – Я в лагере оставался.
– Потащим на себе, – распорядился Полешков, умерив ярость: никуда не денется этот гаденыш – придет и его время. – Афонин – ты первый.
– Тут до основной дороги километра четыре осталось, – проявил инициативу боец. – Там полустаночек. Мы с Тюриным сбегаем, может, телегу найдем или чтонибудь вроде.
– Или приведем кого на помощь – дрезину переставим после разрыва, – бойцам явно не хотелось тащить на себе раненого.
– Добро, – поразмыслив, решил капитан. – Одна нога
