Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
здесь – другая там. А то до ночи прокопаемся…
Солнце припекало, трупы двух лейтенантов уж начинали подванивать, ждать было скучно, и Григорий Никифорович пнул в бок раненого зека, тоже напоминающего покойника.
– Так что это за золотопогонники были, которые ваших освободили?
– Я не знаю.
– Знаешь, шкура, знаешь. Но ничего, язычокто тебе развяжут.
Столетов ничего не отвечал на это.
– Десять лет назад аккурат в этих самых местах тоже беляки будто изпод земли повылезли. Кирсановку взяли, город… – Полешков заметил, что зек внимательно смотрит на него. – Я тогда совсем зеленым был, отличился, наган вот этот получил. Видишь? – он продемонстрировал именную табличку. – Правда, наши им тогда наваляли… Вот я и думаю: может, не ушли они тогда за кордонто? Может, гдето в этих лесах окопались? Что молчишь?
– Что сказать? Я тоже тогда был среди тех, что навалял.
– Да ну? На одной стороне, значит, воевали?
– Да, я даже был ранен…
– И меня ранили. Что ж ты к контрикамто подался? Какая статья?
– Пятьдесят восьмая.
– Изменник родины, значит…
– Я родине не изменял, – твердо ответил Егор. – Потому и остался. Она мне изменила – да.
– Родина? Тебе? Да кто ты такой, чтобы она тебе изменяла?
– Человек. Простой русский человек…
– У нас сейчас все советские.
– Вот в томто и дело. Потому война и продолжается.
– Какая еще война?
– Гражданская.
– И кто с кем?
– Русские с советскими, – улыбнулся Егор.
– Ах ты, контра! – взбеленился Григорий. – Морда белогвардейская!
Волна мутной боли захлестнула череп, и капитан едва удержался, чтобы пуля за пулей выпустить в скалящего зубы зека весь барабан…
* * *
До города добрались без приключений, и капитан Полешков, оставив бойцов охранять едва живого пленного, кинулся в управление. Благо оно находилось неподалеку от станции «Кедровогорсктоварная» на самом въезде.
Несмотря на поздний час, в управлении было полно народу, на Григория Никифоровича с его перевязанной головой все косились, но вопросов не задавали – не принято тут было задавать лишних вопросов.
– Здравия желаю, товарищ старший майор,
– ворвался капитан в кабинет начальника.
– Полешков? – поднял голову от бумаг бритый наголо, дородный мужчина с красными ромбами в петлицах. – Почему голова перевязана? Ранен?
– Ерунда, товарищ старший майор – до свадьбы заживет! В лагере ЧП – массовый побег заключенных. Прошу выделить в мое распоряжение дветри роты для прочесывания тайги…
– С ума сошел, капитан! У меня сейчас каждый человек на счету!
– А что случилось?
– Война, капитан!
В голове опешившего Григория Никифоровича будто бомба взорвалась: гражданская? Значит, прав был раненый зек, и кавалеристызолотопогонники неспроста…
– С кем война? – упавшим голосом спросил Полешков.
– Как с кем? С немцами! Радио не слушаешь, что ли? Хотя какое там у тебя радио…
– Когда?
– Да вчера же. Двадцать второго. И диверсанты эти еще…
– Диверсанты?
– Ну да. Рельсы взрывают, коммунистов по деревням вырезают – все силы брошены сейчас на их поимку.
– Так, может, товарищ старший майор…
Григорий, сбивчиво и невнятно, поведал внимательно слушающему начальству о побеге. Но вместо сочувствия услышал в ответ:
– Чокнулся, Полешков? Какие еще белогвардейцы? Тебя так зеки по кумполу наладили, что шарики за ролики заехали. Диверсанты это! Немецкофашистские диверсанты и их местные пособники. Шифрограмма из Москвы пришла. Ты не ляпни комунибудь про беляков – враз в дурдоме окажешься. Две роты я тебе не дам – роту максимум. Бери эту вот бумажку, – старший майор быстро набросал несколько строчек на официальном бланке и пришлепнул печатью. – И тащи в двести двенадцатую. Выпишут там тебе новых зеков вместо тех, что ты проворонил. И чтобы объект – как часы! Понял?
Ничего не понимающий Полешков оказался за дверью с зажатым в кулаке требованием. Откудато доносилось грозное:
Вставай, страна огромная,
Вставай на смертный бой
С фашистской силой темною,
С проклятою ордой!
– Появился наконец…
Алексей Коренных и бывший комдив уже почти три месяца жили в Москве. Визит в Кедровогорск ничего не дал – Иван Лапин так дома и не появлялся, Николай Мякишев – появился, но, по словам его жены, его тут же «загребли в солдаты». Не верить несчастной женщине, бьющейся как рыба об лед с выводком детишек, не было причины, поэтому все силы друзья
