Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
бросили на поиски геолога Зубова. Но тщетно. Создавалось впечатление, что в Кедровогорске он даже не появлялся. Или не задержался.
Долго можно рассказывать, как добирались на перекладных до Москвы Коренных с Чернобровом. Документы, выправленные ведомством Крысолова, не подвели, но сыграла на руку и царящая по всей стране неразбериха. Поезда то и дело надолго останавливались, попуская «литерные» составы с грузами для фронта, а то и вообще расформировывались. Из уст в уста передавались страшные слухи о том, что гитлеровцы уже взяли Минск, Вильнюс, Ригу и рвутся на восток. И газеты, попадающие в руки на станциях и тут же зачитываемые до дыр, эти слухи опровергали: оставлены Красной Армией не только эти города, но и Псков, Таллин, осаждена Одесса, идут бои за Киев и Смоленск…
С каждым таким известием бывший комдив мрачнел все больше: его место было на фронте, там, где льет кровь его дивизия, а не здесь, в тылу. И Алексей едва удерживал его.
В Москве они оказались только в середине августа. Коренных никогда не бывал в новой столице, поэтому преобразившийся, подобравшийся, готовящийся к обороне город его поразил не так, как помнящего его довоенным Черноброва. Но чем дольше он жил в нем, тем больше горечи копилось в душе, тем больше хотелось, плюнув на все, взять в руки винтовку и встать на защиту страны. Какие могут быть деления на красных и белых, на большевиков и их противников, когда на карте – судьба Родины? И теперь уже его приходилось сдерживать Тарасу.
Постоянное, посменное наблюдение за домом, где жил Зубов, наконец увенчалось успехом…
– Прямо сейчас нагрянем? Или подождем до вечера?
– Сейчас. А то опять потеряем.
Геолог открыл двери сразу.
– Вы ко мне, товарищи?
– К тебе! – Чернобров за грудки втолкнул исхудавшего до неузнаваемости (Крысолов снабдил их фото) мужчину в квартиру. – Не ждал?
– Так вы оттуда, – почемуто сразу догадался Зубов. – Прошу, прошу…
Странно было такое слышать от человека, который болтался в руках, словно тряпка, но Тарас выпустил его.
– Некогда нам тут с тобой, – буркнул он. – Кому успел рассказать о Запределье?
Алексей молчал, изучая бумажку, выпавшую у геолога из рук.
– Рад бы рассказать, – бледно улыбнулся Валерий Степанович. – Да кто меня будет слушать? Война… Всем сейчас не до фантастических сказок о затерянных мирах.
– А пропадал столько времени где?
– Был ранен, – неуклюже пожал одним плечом Зубов. – Колхозники подобрали меня на лесной дороге, выходили… Провалялся у них почти три месяца. Повезло еще, что пуля прошла навылет… С вокзала сразу зашел в свой институт, но там от меня только отмахнулись. Повестку вручили – и все.
– Что за повестку?
– Вот эту, – Алексей отдал Черноброву бумажку. – Он призван в городское ополчение. Как в двенадцатом году…
– В каком еще двенадцатом?
– В одна тысяча восемьсот двенадцатом, Тарас. Когда Наполеон подошел к Москве. Сейчас ведь тоже Отечественная война…
– Повестка, не повестка… Кончать с ним надо, пока рассказать никому не успел.
– Погодите, – Валерий Степанович улыбнулся. – Я ведь иду на фронт. Вполне вероятно, что в первом же бою… Вояка из меня, сами видите, никакой…
– Ну, уж нет!
– Погоди, Тарас. А если мы пойдем с вами?
– Чтобы убедиться?
– Чтобы тоже бить германцев. Вы сможете это устроить?
– Устроить… Почему бы и нет: я отлично знаю нескольких людей из нашего института, для которых призыв – трагедия. Вы могли бы пойти вместо них.
– Это невозможно, – подал голос бывший комдив. – Документы и все такое.
– Я тоже мало похож на свое фото в паспорте, – улыбнулся геолог. – Ничего, если вы станете доцентом Слуцким, – указал он на Черноброва. – А вы – завлабом Татаренковым?
– Хоть кайзером Вильгельмом, – ответил Алексей.
– А наоборот нельзя? – буркнул бывший комдив, вспомнив комиссара. – Чтобы мне Татаренковым?
– Увы, увы… Не похожи вы на него ничуть. Так я иду за документами?
– Нет, вместе пойдем!..
* * *
«Лучше бы там остался, в Запределье этом, – рядовой Мякишев вжался в мелкий окопчик, свернувшись на его дне в позе зародыша. – И греха бы на душу не взял, и цел был бы… А все Ванька этот…»
Дивизия, в которую попал Николай, оказалась на фронте в районе Великих Лук в начале августа. Спешно сформированная, укомплектованная плохо обученным составом, она была брошена в самое пекло прямо с колес, и сейчас, в двадцатых числах, от него оставались жалкие остатки. Немцы, казалось, черпали силы из бездонной прорвы и порой думалось, что они просто непобедимы. Все чаще слышалось страшное слово «окружение».
– В атаку! – слышался голос взводного, младшего лейтенанта Петрищева,
