Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
следует, позвольте спросить? – не удержался есаул.
– Резонный вопрос, – улыбнулся медик. – Но постараюсь ответить. Первое, самое безобидное. Там, снаружи, идет дождь, под которым мокнут несколько десятков людей, но тут, по эту сторону горной гряды, никакого дождя нет. С этим вы спорить не будете?
Несогласных не нашлось.
– Кстати, температура воздуха снаружи и здесь сильно различается. Это я выяснил экспериментально. Снаружи ночи становятся холоднее и холоднее, как и должно быть в здешних широтах на исходе лета, но тут лето продолжается в полном объеме.
– Разве так может быть?
– Не торопитесь – всему свое время. Итак, одну загадку мы уже записали. Метеорология. Второе – несоответствие времени.
– Как это?
– А вот так. Помните, Алексей Кондратьевич, как вы рассказывали у костра о своем происшествии? Ну, тогда, когда ваши спутники полчаса ожидали вас внутри, хотя вы, по вашим словам, отстали от них всего на какието секунды.
– Помню. Но что это дает?
– Просто так, визуально, ничего. Но я опятьтаки проделал серию экспериментов. Для этого мне, естественно, потребовался помощник. Присутствующий здесь Михаил Семенович, если вам будет угодно.
Гаврилович привстал и поклонился.
– Мы с Михаилом Семеновичем сверили часы до секунды, а затем я принялся ходить по расселине от одного ее выхода до другого. После каждого прохода мы сверяли показания наших приборов. В тридцати семи случаях из пятидесяти часы показывали одинаковое время или отклонения составляли какието секунды, но в тринадцати показания моих часов отклонялись от контрольных на значительные величины. От минуты до тридцати шести минут. Причем в обе стороны!
– Как это, в обе стороны? – не понял есаул.
– В ряде случаев часы спешили, в других – отставали. Из этого я сделал вывод, что время в расселине течет неравномерно и это явление само по себе невозможно. Значит, записываем в загадки. Ну и третья загадка, самая, если так можно выразиться, загадочная.
Приватдоцент сделал трагическую паузу.
– Ваше, Алексей Кондратьевич, с вашим подчиненным «кругосветное» путешествие. Многие из нас повторяли его, и все имели возможность убедиться, что попасть в нашу долину иначе, чем через расселину, именуемую господами офицерами «дефиле», невозможно! – Привалов победоносно оглядел троих слушателей. – Более того, пробравшись внутрь той, внешней долины, через указанный господином есаулом лаз, я разыскал там расселину и проделал обратный маршрут, справедливо посчитав, что, возможно, попаду в иное место. Увы, я опять же вышел к нашему первому лагерю. Значит, пройти по расселине и попасть сюда, – медик притопнул ногой, – можно лишь в одном направлении: оттуда – сюда. А отсюда, соответственно, только туда. Согласитесь, что эти свойства расселины довольно необычны.
Слушатели были согласны, поскольку молчали, а знаком чего является молчание – понятно всем.
– И последняя загадка, господа! – торжественно объявил Модест Георгиевич. – Вот, смотрите!
Он протянул сидящим ту самую веточку, которой раньше размахивал перед носом у путейца.
– И что здесь примечательного? – не понял есаул, внимательно разглядев, понюхав и даже попробовав на зуб ветку с разлапистыми листьями. – Обычный клен.
– Вот именно! Клен!!!
– Ну и что?
– А то, милостивые государи, – тихо сказал медик, снял и протер пенсне. – Что клен в здешних местах не растет. По крайней мере – последние сорокпятьдесят тысяч лет. Поэтому я могу со всей ответственностью утверждать, что, проходя через упомянутую уже расселинудефиле, мы либо переносимся на полсотни тысяч лет в прошлое, что противоречит всем законам физики, либо… – Он водрузил свой оптический прибор обратно на нос, а затем снова зачемто снял. – Мы в ином мире, господа. На том, так сказать, свете.
В гробовой тишине полковник наклонился к остолбеневшему есаулу и шепнул ему на ухо:
– Вот примерно то, что я хотел вам сказать…
Еремей Охлопков возвращался домой.
Полтора года он не был дома, но ничуть не жалел об этом. Не жалел он также ни о потерянных от цинги зубах, ни о подранном зверем и плохо зажившем бедре, изза которого он с трудом передвигался, ни о давящем на плечи грузе. Именно изза этого груза он и провел в тайге безвылазно восемнадцать месяцев, благо рядом с его лачугой бил незамерзающий ключ и можно было не прерываться на странно короткую зиму.
В небольшом, но увесистом «сидоре» Еремей нес главную на Земле ценность, тот самый металл, изза которого, по мнению Мефистофеля, о существовании которого сибирский охотник никогда в жизни не слышал, гибнут люди.
Он нес золото. Много золота.
