Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
но Николай только глубже втискивался в сырую глину. – Вперед, господабогадушумать!..
Как ему удалось уцелеть в этой мясорубке, он представлял смутно. Кудато бежал, вопя пересохшим ртом «Аааа…», в когото стрелял, окапывался, с ужасом слыша над головой жужжание свинцовых шмелей, снова кудато бежал… Недели, проведенные в фронтовом аду, слились в один, непомерно разбухший, как насосавшийся крови клещ. Чужой пока крови. А ну как следующий «шмель» вопьется не в товарища, с которым еще вчера хлебали из одного котелка жиденькую кашу, а в тебя?
– Слышь, Коля, – донеслось до Мякишева, и тот, с перепугу, подумал, что это Ванька.
Выбрался из той неглубокой могилы и притопал за ним, своим убийцей. Грязный, с присохшей к окровавленной груди землей…
«Нет, не хочу! – зажал он уши ладонями. – Не могу я!..»
– Слышь, Коля, – настаивал голос.
«Да это же Санькаалтаец! – с облегчением узнал Николай голос нового своего дружка. – Померещится же такое…»
– Чего тебе, Саня?
– Танки фрицевские, слышал, на фланге прорвались, – сообщил приятель. – Сейчас отступление скомандуют.
– Ну и отступим, – вздохнул мужик: стало быть, окапываться снова…
– Не надоело? – поинтересовался невидимый Санька.
– Надоело. Да что делать…
– Что делать, что делать… Фрицам сдаваться – вот что делать.
Эта мысль еще не приходила Николаю в голову. Сдаться – значит прекратить воевать. Не будет больше опостылевшей винтовки, набившей мозоли саперной лопатки, проклятого лейтенанта, грозящего всем замешкавшимся своим «ТТ»… Вспомнились шепотком передаваемые рассказы, что немцыде воюют только с комиссарами и жидами, а простому русскому мужику их бояться нечего. Мол, после войны, когда немцы перевешают да перестреляют всех коммунистов, каждому можно будет трудиться на себя, а не на дядю, каждый сможет развернуться…
«Вот когда золото мое пригодится, – подумал Николай. – Вот когда ему настоящая цена будет…»
Бог отвел его тащить «сидор» с драгоценным грузом прямо домой. Даже щепоти не взял – все припрятал еще в лесу, в надежном месте. Как в воду глядел – плакало бы сейчас золото горькими слезками.
– Слышь, Коля, – продолжал «алтаец». – Немцы, говорят, первым делом кормят и в баню ведут. Они народ чистый, культурный. Им наши вши ни к чему.
От этих слов нестерпимо зачесалось все тело под перепревшей гимнастеркой – помыться не удавалось с самого эшелона. А уж поесть чегонибудь более существенного, кроме сухарей и водянистого пшена…
– Не спи, Колька! Прикинься мертвым и лежи. Я дам сигнал, когда выбраться.
Голос лейтенанта становился все тише, потом совсем рядом – посыпалась на спину земля с края окопа – прогрохотал гусеницами танк, послышалась чужая речь…
– Пора, Колян! Только винтарь не бери – пристрелят враз с оружием!
Николай распрямился и увидел рядом – руку протяни – двух солдат в касках и серозеленой незнакомой форме. Так близко видеть врага ему еще не доводилось.
– Хальт! – один из солдат вскинул винтовку, целясь Мякишеву в грудь. – Хенде хох!
– Не стреляйте! – плаксиво заголосил рядом Санька, тяня вверх руки, насколько это было возможно. – Сдаемся мы! Коль, подними руки, а то пристрелят!
Николай, вздрогнув, задрал вверх руки, перемазанные глиной. Немец сказал чтото второму, заржал и опустил винтовку.
– Коммунист? – нахмурив белесые брови, спросил второй, с коротким автоматом. – Юде?
– Не, не! Не евреи! – заторопился Санька. – Русские! Руссиш! Коммунист капут!
Немцы снова заржали.
– Комм, комм, руссиш швайн! – указал пальцем кудато назад белобрысый, и бывшие красноармейцы поплелись в ту строну.
Так для Николая началась жизнь в плену…
* * *
После воя и грохота боя наступило относительное затишье, и Тарас подполз к Алексею.
– Жив, контра?
– Жив пока, – Коренных потер отбитое с непривычки винтовочным прикладом плечо. – Не знаю, надолго ли…
– А геолог наш все – спекся.
– Сам видел?
– Ага. Помер товарищ Зубов от потери крови. Пулей его зацепило изрядно, но в тыл не пополз. До последнего был на позиции, паренька какогото подбадривал, патроны ему подавал… Жаль, неплохой мужик оказался, героический. Земля ему пухом.
Алексей промолчал: ему тоже понравился новый знакомый за те дни, что довелось побыть вместе. Ну что же – жизнь такая на войне. Зато не придется думать о долге перед Новой Россией и греха на душу не взяли…
– Все? Двигаем обратно? – подмигнул ему Чернобров.
– Нет, Тарас, – не раздумывая, ответил Алексей. – Ты, как хочешь, а я остаюсь.
– Молодцом! – хлопнул его по плечу бывший комдив. – Рад, что не ошибся в тебе, контра! Повоюем еще!
– Повоюем… –
