Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
поэтому никак не мог видеть, что случилось у него за спиной.
– Возвращаемся назад! – Йохан нервничал, постоянно озираясь вокруг и держа палец на спуске автомата. – Может быть, штурмбаннфюрер решил вернуться…
– Да, да… Я только отлучусь на минутку… – Николай красноречиво помялся. – Сил нет терпеть.
– Иди, свинья, – сжалился немец. – Но только за те кусты и на минуту. Дай сюда автомат!
«Куда он денется? – думал бывший альпинист, стараясь держать под прицелом все вокруг. – Без оружия, в лесу… Он боится не меньше нашего…»
Чтото неимоверно тяжелое рухнуло на спину, клещами сдавило горло, трава и кусты бешено провернулись перед глазами и все потухло. Йохан не успел даже выстрелить…
«Хрена с два, – думал Мякишев, пробираясь сквозь мокрые кусты к знакомому месту. – Вернусь я к вам – держите карман шире!.. Откопаю золотишко, отсижусь в лесу, пока уберетесь восвояси… Мне не привыкать…»
Знакомое дерево он приметил издали, с бьющимся сердцем обошел вокруг и не заметил никаких следов того, что его тайник раскапывали.
«Добро! – ликовал он, вонзая миниатюрную лопатку из десантного снаряжения в землю. – Все на месте! Все уцелело!»
Вскоре стальное лезвие наткнулось на твердое. Миг, и счастливец выволок из ямы облепленный дождевыми червями тяжелый мешок.
«Все здесь!»
С золотом, естественно, ничего не случилось. Все остальное, в том числе и запасные обоймы к «винторезу», было попорчено сыростью.
«Ты уж прости, Ванятка… – Мякишев высыпал все лишнее обратно в яму. – Да и не пригодится больше тебе…»
Вдруг он отчетливо ощутил, что ктото на него смотрит. Тяжкий, почти материальный взгляд исходил из тех самых кустов, где в ложбине, укрытый сучьями, должен был покоиться труп Ивана Лапина. Убийце почудилось, что он даже видит человеческий силуэт в мешанине мокрой зелени.
Человек молча наблюдал за ним!
– Ваань, это ты? – перехваченным горлом позвал Николай, перед которым сейчас встали все забытые уже страхи, казалось вытесненные более страшным.
Бежать, бежать отсюда со всех ног! Но Мякишев, вопреки всему, наоборот, мелкими шажками приближался к жутким кустам.
– Ваань, – подетски скулил он. – Я не хотел… Ты сам виноват…
Свободная рука сама собой, без его участия, отвела тяжелую от влаги ветку…
В первый момент он даже испытал облегчение: какой человек? За кустом стоял зверь, хищник, больше всего похожий на тигра.
Но глаза у него были человеческими, разумными. И глаза эти холодно глядели в лицо Николаю.
– Ваня?.. – только и смог просипеть мужчина…
* * *
– Ну, будешь еще золотопогонником лаяться, – улыбнулся Алексей, глядя, с какой обиженной миной разглядывает приятель выданные погоны. – Дай покажу, как пришить.
– Сам пришью, – огрызнулся бывший комдив, а ныне – старший сержант Слуцкер, с отвращением прикладывая зеленые суконные полоски с широкой поперечной лычкой к плечам новенькой гимнастерки.
В недавно введенных в Красной Армии погонах щеголяли уже почти все – Алексей, например, пришил свои, сержантские, сразу же, и помог другим, неопытным в этом деле. Он был рад «новому старому», армия в погонах казалась ему роднее… Хотя куда уж роднее: прошли они с ЧернобровомСлуцкером от Москвы до Ржева, потом отступали от Харькова до Волги, чтобы снова крутнуть земной шар ногами в обратную сторону… Только такие упертые, как Тарас, и продолжали носить старые, выцветшие гимнастерки с привычными петлицами, пока вчера комбат Егоров, получив нагоняй от начальства за «неопрятный внешний вид некоторых подчиненных», не посулил штрафбат тем, кто не выполняет требования нового устава. И вот теперь «погононенавистник» Чернобров, шипя и матерясь, нашивал эти «старорежимные» знаки различия на свеженькую, только что выданную гимнастерку.
– Ну как?
– Знаешь, как тебя в старой армии звали бы? – с улыбкой тронул КоренныхТатаренков погон на плече друга. – Старший унтерофицер. А у нас, казаков, – урядник.
– Пошел ты! Урыльник…
– Урядник.
– Да знаю я… Что деетсято – рабочеекрестьянская армия погоны нацепила! Так и до «ваших благородий» дойдет! За что воевали…
– Брось, Тарас. Гражданская – дело прошлое. Сейчас все мы – одного цвета. Русские.
– Красные мы! Красная Армия!
– Кому – как…
Мужчины помолчали. Такие стычки возникали у них все реже и реже. Видимо, прав тот, кто сказал: война всех помирит. И смерть, которая ходит рядом…
– Как думаешь, дойдем до Берлина? – спросил Чернобров и не удержался от колкости. – Ваше благородие.
– Дойдем, если живы будем, – спокойно ответил Алексей, не обращая внимания на язвительность друга. – До Парижа доходили в прошлую Отечественную,
