Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– не стал выпрашивать у начальства авто.
– И тебе здравствовать, если не шутишь, – степенно ответил старик.
На этот раз он ковырялся с пчелами – десяток ульев стоял на поляне, некогда бывшей болотом, – в накомарнике, с источающим ароматные клубы дымарем в руках.
– Как они тебя слушаются, старый, – замахал руками, отгоняя пчел, и отошел подальше. – Я, помню, пацаненком еще к улью разок полез, так они меня так обработали – в больницу батя повез.
– Так они, Паша, не люди, – усмехнулся под сетчатой маской старик. – Это людям приказать можно, а животинку неразумную только лаской да добрым словом к себе расположить можно… Чего припожаловалто?
– Так ты мне меду обещал в прошлый раз! – рассмеялся парень: улыбка у него была веселая, открытая, и пасечник в который уже раз подивился, как можно, служа в такой организации, не оскотиниться, сохранить нечто человеческое. – Забыл? Лечиться надо. Хоть бы журнал «Здоровье» выписал, что ли.
«Неужто и впрямь госбезопасность изменилась, – подумал он. – Или только приспособилась?»
– Обещал – значит дам, – отшельник и впрямь запамятовал, что обещал молодому безопаснику свежего меда.
– А что тот мужикто, – будто невзначай поинтересовался старик, аккуратно переливая из молочного бидона в металлическую канистру густую янтарную жидкость. – Серьезное что или так – баловство.
– Да тебе же, дед, орден положен! – расхохотался старлей. – Шпиона ведь поймал! Как есть шпиона. Американского.
– Будет заливатьто, – старик ухмыльнулся в бороду. – Был бы шпион – вы б меня разве в покоето оставили? Не на мотоциклетке – на «воронке» бы за мной прикатил.
– Ты, старый, это брось! – посерьезнел кагэбэшник. – Мы, понимаешь, не сталинские тебе палачи. Ни за что никого не хватаем.
– Угу.
– Что угу?
– Верю, мол.
– Ты не ерничай, давай, – обиделся Сергеев. – Терпим тебя тут, понимаешь, в двух шагах, можно сказать, от секретного объекта, а ты хамишь.
Старик промолчал, только отнял бидон от канистры, закрыл крышку рычагом и отставил в сторону.
– Ты что – обиделся? Да я так – пошутил.
– Я понял, – старик тряпкой отер канистру и тоже закупорил ее.
– А лить что перестал?
– Так полна канистрато. Мед не вода тебе – на землю лить.
Офицер приподнял канистру и убедился, что та действительно полнехонька. А ведь старик орудовал ей, как пустой. Да и бидоном пятидесятилитровым – тоже. А мед действительно не вода – особенно по весу…
«Ну и здоров, старый! – с уважением подумал старший лейтенант. – Сколько ему летто? По документам – за семьдесят. А не скажешь…»
– Все в порядке с твоим гостем оказалось, – сообщил он, прикручивая канистру к багажнику и вручая старику новенькую сиреневую двадцатипятирублевку – как договаривались. – Проверили, выяснили, что на самом деле полковник в отпуске, и отпустили на все четыре стороны.
– Так уж и на четыре? – усомнился пасечник.
– Ну не на четыре. Подвезли к поезду московскому да посадили на него. Ну и разъяснили доходчиво, что в охраняемой зоне и ее окрестностях посторонние не приветствуются. Даже полковники. Ну товарищ оказался понятливый – все понял и спорить не стал.
– Ну и разрешили бы ему хоть на Тарикее порыбачить, коли такой понятливый. Зачем человеку отпуск испортили?
– Да понимаешь… – старлей почесал затылок. – Карту у него нашли в вещах.
– Что за карту?
– Старую карту, довоенную еще. Вроде как геологическую.
– И что с того?
– Озеро на ней было от руки пририсовано, вот что подозрительно. А озера этого ни на одной карте нет. Смекаешь почему?
– Смекаю.
– Вотвот. Потому и распорядился генерал Полешков отправить этого полковника восвояси.
– Генерал дело знает, – согласился старик. – Сурьезный товарищ. Ну, до свиданьица, Паша. Захочешь медку – приезжай еще.
– Приеду. Медок твой – всем медам медок. Супруга моя прямо цветет с него! Ну ты понимаешь, – подмигнул Сергеев пасечнику.
Сотрудник КГБ укатил на своей трещотке, а старик долго еще смотрел ему вслед.
– Еще бы не цвела, – усмехнулся он. – Меда такого, почитай, нигде в мире нет. Только у меня.
Он запер сараюшку и зашел в дом.
– Успел, Тарас, геологто, о Запределье комуто рассказать, – протер он пыль с большой рамки, сплошь на деревенский лад заклеенной пожелтевшими фотографиями.
В центре красовалось смазанное фото с двумя красноармейцами в пилотках, снятыми на фоне испещренных надписями колонн Рейхстага. И среди множества подписей красовался и их автограф.
Друзьям повезло дойти до Берлина целыми и невредимыми. Старик, которого когдато звали Алексеем Коренных, вспомнил, как они, победители, ехали домой, как
