Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
шара, почти все друзья и сослуживцы Александра быстро поднимались по служебной лестнице. Даже те, кто начал карьеру после войны и в глаза не видел ползущего на тебя вражеского танка, не выкладывал бруствера из промерзших насквозь тел боевых товарищей, не врывался с криком «Ура!», мешающимся с матом, во вражескую траншею, строча направо и налево из трофейного «шмайссера»… Не глотал счастливых слез, видя развевающийся над поверженным Рейхстагом красный стяг…
Но полковник Вешников был не в обиде. Даже когда завершилась его карьера окончательно во время перестройки. Нехорошо завершилась. Бегством, тут же стыдливо обозванным «выводом ограниченного контингента», из некой сопредельной горной державы.
Обидели отставного полковника в прошлом году. В октябре. Обидели люто, под стать тем, кого бил он четыре года и добил в берлинском логове. Был старый полковник изувечен коваными ботинками и резиновой дубиной пареньком, годящимся ему во внуки. Носил тот парень сероголубой омоновский камуфляж с трехцветным, власовским, флажком на рукаве, зеленый шлем со стеклянным забралом да изъяснялся стопроцентным русским матерным. И чудом выживший старик, лежа на больничной койке в гипсе, глотал слезы, глядя по телевизору, как приземистые танки под такими же «триколорами» расстреливают красный флаг над белочерным огромным зданием, которое он защищал. И не защитил. Тогда это казалось ему страшным сном, хотелось вскочить с койки и с гранатой лечь под гусеницы стальных монстров. И что с того, что на их броне не были намалеваны разлапистые чернобелые кресты – они проглядывали сквозь защитную краску для тех, кто понимал…
И умер бы тогда старый солдат, зачах бы от бессилия и горечи, если бы не старая мечта, затолканная, забитая в глубь сознания, но, как оказалось, не забытая. Увидел он по тому же «ящику», как гарантпобедитель, иначе чем «Белым хряком» им и не называемый, посещал тот самый городзавод под Кедровогорском. По телевизору, на весь свет честной, показывали святая святых советской «оборонки», а значит, наплевало государство на свои тайны. И открыта дорога к заветному озеру…
Дом старикаотшельника был пуст. Давно пуст, несколько лет как минимум. Помер? Да, скорее всего.
Александр Геннадьевич постоял в заросшем сорной травой огороде, поднял нетяжелый свой чемоданчик и пошел через сухое, деревянно гудевшее под ногами болото вперед. Туда, где несколько часов спустя изза зубчатой полоски далекого леса начали вырастать сахарнобелые вершины скал.
Все оказалось, как в вызубренном наизусть дневнике неведомого геолога. И крутая каменная осыпь, по которой удалось подняться не в раз, и узкий коридор в скалах, и распахнувшаяся на выходе ширь до горизонта…
Сил спуститься к сияющей на солнце воде не было. Александр присел на камешек, нагретый солнцем, пристроил рядом чемоданчик, оперся спиной на скалу и любовался, любовался, любовался раскинувшейся перед ним красотой.
«Какая разница, – неторопливо текли мысли. – Иной это мир или наш? Только ради того, чтобы увидеть все это воочию, стоило проделать весь этот путь…»
– А ты настырный, парень, – давешний старик совсем не изменился за прошедшие годы. – Тебя в дверь, а ты – в окно. Уважаю. Сам таким же был в молодые годы.
Дед присел рядом и тоже принялся любоваться расстилающимся под ногами видом.
– Это и есть Новый Мир, дедушка? – спросил Александр.
– Кто знает, – уклонился от ответа старик. – Для когото – новый, для когото – старый. Это каждый сам для себя решает…
– А для вас?
– Вот и я еще не решил… Да время есть. Оно тут подругому течет…
Полковник открыл глаза. Рядом никого не было. Но озеро никуда не делось – попрежнему лежало в изумрудной своей оправе, маня красотой и покоем. Пора было спуститься к нему, ощутить под ладонями, доказать себе, что это – не фантом из юношеской мечты, не сказка и не иллюзия.
Только еще чутьчуть отдохнуть. Время есть…
Конец первой книги
«Конечно, „нива“ – это не „лендровер“, но сомнительно, чтобы наше отечественное бездорожье оказалось по зубам чуду забугорного автопрома… Обломал бы он тут и зубки, и ножки… Колеса то есть…»
С такими мыслями Константин, словно водительас на авторалли, ловко выруливал между могучими стволами вековых кедров, рискуя оставить на одном из них то дверь, то зеркало, то еще какуюнибудь деталь своего видавшего виды самоходного агрегата.
Так и хочется сказать, что дорога была ужасной, но получается неувязочка: дороги как раз не было вообще.
