Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
гримасе.
– Чего тянешь?
Владиславу уже хотелось не вымыться, а врезать по этой мерзкой роже. От души врезать, своим коронным левым хуком, чтобы стрельнуло мгновенной болью от сбитых костяшек до самого плеча, а гонец улетел с кресла в дальний угол, размазывая по дорогому кремовому ковролину кровь и сопли… Желание было таким острым, почти сексуальным, что Самохвалов едва сдержал руку, готовую сжаться в кулак.
Наверное, чтото промелькнуло в его глазах, потому что Шнелль перестал ухмыляться и весь подобрался.
– Лох тянет, а я говорю. Черные кипеж подняли, что ржавье
мимо них идет. А ведь у нас договор… Вот и выходит, что ты, Шило, мышей не ловишь. А может, крышуешь тут мазуриков? Свое бабло стрижешь?..
Хозяин кабинета немного расслабился. Фуфло! За что другое, а за это он был спокоен. Хотя по договору с черными, то бишь с кавказцами, золота никто из его людей не касался, все движение металла находилось под строгим контролем. Все, что перли с официальных приисков, и все, что мыли самодеятельные старатели, без остатка уходило к «детям гор», а разные доморощенные поползновения «толкнуть» на стороне щепоткудругую «песочка» пресекались в корне. Обычно хватало разъяснительной беседы с минимальным физическим воздействием и лишь для самых непонятливых приходилось идти на более жесткие меры… Но такое случалось нечасто. Да и не стали бы гнать волну ни черные, ни свои изза десятка граммов.
– Базар фильтруй, а, Шнелль… – откинулся Владислав на спинку кресла. – Что за понты? У меня тут каждая песчинка на контроле. Или ты крохобором заделался?
– Песчинкато, может быть, и на контроле… – Зотов неуловимо переменился, приняв совершенно официальный вид. – С начала года мимо тебя прошло порядка пятнадцати килограммов золота, намытого в непосредственной близости от Кедровогорска. Что ты можешь сказать по этому поводу?
У Самохвалова не было слов. Пятнадцать килограммов! Это не паршивый самородок или спичечный коробок с песком, захованные удачливым золотишником на черный день. Это очень много… Это приговор…
– Ты уверен, что это все наше?.. – пролепетал он, надеясь на чудо.
Шнелль взглянул на него даже с какойто жалостью, вынул из внутреннего кармана пиджака сложенные в несколько раз бумажки и швырнул на стол.
Это был акт экспертизы, сделанной в одном из столичных геологических НИИ. Четкие принтерные строчки ясно и недвусмысленно заявляли о том, что представленные образцы золотого песка добыты в Кедровогорском золотоносном районе, вероятно, из одной и той же россыпи, расположенной в районе прииска «Советский», закрытого за бесперспективностью в конце восьмидесятых годов…
Костя припарковал свой новенький «фольксваген» у девятиэтажки, мягко хлопнул дверью, пиликнул брелком сигнализации и, не торопясь, прошествовал мимо притихших приподъездных бабушек, полузнакомых еще, мимолетно кивнув всем сразу. Поднимаясь по бетонным ступенькам, он с удовольствием вслушался в тут же возникший за спиной диспут полушепотом. Лазарев мог бы поклясться, чем угодно, что обсуждались сейчас отнюдь не захватывающие перипетии бесконечного бразильского сериала, а его скромная персона.
Впрочем, почему же скромная?
Богатство свалилось на голову разом, оглушив и расплющив. Теперь уже полной ерундой и чушью казались недавние робкие желания, мелочностью – бесконечная экономия, глупостью – ущемление себя во всем на свете по мелочам ради грядущей «великой цели». Да и сама «великая цель» – покупка умопомрачительно дорогого спального гарнитура – не мелочь ли?
Дети, как ни странно, восприняли хлынувший на семью «золотой ливень» (в прямом и переносном смысле) довольно спокойно. Не потому ли, что, живя уже в «новом мире», где главным и единственным дефицитом были только деньги, подсознательно ждали чегонибудь такого? Дети ведь свято верят в справедливость. А разве справедливо то, что, допустим, у Гошки какогонибудь есть собственный компьютер, плеер, мобильный телефон и еще куча всяких нужных и важных вещей, у его мамы – золотые украшения во всех частях тела, а у папы – «тааакенная машина», а «у нас» нет? Простонапросто справедливость восстановлена – вот и все…
Вот Ирка была убита наповал. Она ведь давно не ребенок и совершенно забыла о том, что такое справедливость…
Константин улыбнулся про себя и вызвал лифт.
Улыбался он, конечно, не свежим образцам подъезднонаскальной живописи, густо украшавшим стены. Он вспомнил, как едва поспевал за супругой, носящейся по магазинам и хватающейся то за то, то за это, не в силах сделать выбор. Это была банальная истерика женщины, привыкшей
