Запределье. Дилогия

шире, а заодно и изучать неожиданно свалившийся на голову мир, богатый и чудесный, но до сих пор остающийся сплошным «белым пятном». Пока еще есть возможность изучать.
Хотя и россыпи Дуванки не бесконечны…
В тамбуре послышался возмущенный голос Валентины.
«Опять, похоже, Лешка какнибудь набедокурил, – привычно предположил Павел. – Подрался, что ли… Вот оболтус растет…»
В этот момент дверь распахнулась и в комнату просто влетела Валя, прижимающая к груди перепуганного мальчишку. Следом за ними ввалились четверо брюнетов в кожаных курткахраспашонках.
– Звони своему корешу! – подскочил один из них к потерявшему дар речи Безлатникову, приставляя лезвие ножа к его горлу. – Только без шуточек…
* * *
Телефонный звонок вырвал Самохвалова из сладкой полудремы.
Зря он напраслину возводил на Мэри… Деваха оказалась – что надо! Огонь и порох в одном флаконе…
Теперь она мирно посапывала, отвернувшись к стенке, и в полумраке смутно светилось ее молочнобелое сдобное плечико, виднеющееся изпод одеяла.
Умолкнувший было мобильник снова ожил, наигрывая чтото бравурное, совсем не подходящее для расслабленной истомы после бурных любовных утех.
«Ну, как назло… – подумал Владислав, потихоньку, чтобы не разбудить спящую девушку, выбрался из постели, забрал со стола аппарат и вышел с ним на кухню. – Чего там у Макара стряслось?..»
– Что у тебя? – буркнул он в микрофон, плотно затворив за собой дверь и поеживаясь от струящегося из распахнутого окна холодка – солнце давно уже село. – До утра подождать не мог?
– Срочно, шеф! – хрюкнула трубка. – Только что Плющ… Плющенко, то есть, отзвонился.
– Да, – весь подобрался Самохвалов.
– Черные пятнадцать минут назад вошли в подъезд Безлатникова.
– Какого еще… – начал было Владислав, но прикусил язык: на внутреннем жаргоне Безлатникова называли Бегемотом, тогда как Лазарев именовался Мелким; Макар же твердо придерживался инструкций и, похоже, вообще отказался от кличек.
– Бегемота, – бесстрастно пояснил боевик и добавил: – А еще через пять минут туда же вошел сын Безлатникова…
– Ты думаешь…
– Две минуты назад Лазарев вышел из своего подъезда и сел в машину.
«Неужели черные решились…»
– Мак… Александр. Те двое, что пасут хату Лазарева, пусть поднимутся к нему на этаж и контролируют вход. Внутрь пока не входить. Оружие при них?
– Оба упакованы.
– Отлично. Тогда Безлатниковские пусть перехватят Лазарева… Нет. Пусть продолжают наблюдать, а ты сам и человек пять твоих – срочно туда…
– Мы уже там.
– Молоток! Только без меня ничего не предпринимайте – я лечу…
Мэри появилась в прихожей, когда он уже собирался выходить.
– Куда ты?.. – совсем подетски она протирала глаза, не позаботившись накинуть на себя хоть чтонибудь. – Ты же обещал…
Самохвалов ощутил, что если он пробудет здесь еще минуту…
– Извини, Маш… Бежать нужно. Ты тут оставайся, чувствуй себя как дома… В холодильниках – на кухне и на лоджии – полно еды всякой…
– А если твоя нагрянет?
– Не нагрянет. Она об этом гнездышке ничего не знает. Никто не знает.
– И всетаки я, наверное, пойду…
– Не мели ерунды – ночь на дворе. Я скоро…
* * *
Костя все понял, когда из темной безлатниковской прихожей его грубо втолкнули в ярко освещенную гостиную. Понял все без вариантов. Уж слишком колоритными выглядели гости этого тихого дома.
Павел сидел у стола, уронив руки на колени и потупившись. Рядом поигрывал ножом носатый крепыш в черных джинсах и кожаной куртке.
– Ну и сука же ты, Пашка…
В спину тут же уперлось чтото твердое.
Безлатников медленно поднял голову, и Константин ужаснулся от вида друга: тот разом постарел лет на десять.
– Костя… У них Лешка и Валя… У меня не было выбора…
Вот и все. Доигрались ребята…
– Прости, Паш…
– Это ты меня прости…
– Потом пошушукаетесь! – толкнули Лазарева в спину так, что он пролетел половину комнаты и приземлился на диван. – Если будете хорошими мальчиками. Мальчикамиколокольчиками.
Говорившему эти слова тощему остролицему кавказцу было на вид лет двадцать пять – двадцать семь, не больше, и в других условиях он точно заработал бы от Кости в лоб. В других условиях…
– Что вам нужно?
– Да так, пустяки… Скажете, где взяли золото, и будете свободны. Почти…
– Какие у нас гарантии?
– Гарантии тебе? – взорвался остролицый, похоже, особенным терпением не отличающийся. – А если я тебе сейчас чтонибудь отрежу, это будет гарантией? Или дружку твоему.
Самое обидное, что он не шутил и не пугал… То есть пугал, конечно, но в том, что ни на минуту не задумается, прежде чем привести