Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
шагах нельзя было отличить от настоящего камня. Второй такой же на всякий случай маскировал выход (или вход?) по другую сторону.
– Ого! Вот так маскировочка… Пошли!
– Стоп, – Макар покачал головой. – Не катит. А вдруг мы туда все втянемся, а там мина направленная? МОН50
, к примеру. Вишь, замаскировалито как!
– Хмм… Ты прав, – почесал затылок Владислав. – Ладно, пусть Плющ… Плющенко остается с нами, а остальные ждут снаружи…
Из зева «шкуродера» несло промозглой сыростью, и на душе у Лазарева с Безлатниковым несколько полегчало: нынешнее лето в Парадизе не задалось, и с начала июня там зарядили проливные дожди с небольшими просветами. По эту сторону, напротив, царила почти полная сушь. Похоже, что и сейчас там вовсю лил дождь. Что ж: тем эффектнее получится.
– Ну что? Вперед? – поторопил Влад.
– А если у них там за углом пулемет припасен?
– А если атомная бомба? Ты, Мак, часом, не в паранойю ли впал? Сам тогда и иди вперед! Что увидишь – расскажешь.
– Чего ято? – насупился Макар. – Пусть вон Плющ идет.
– Ладно, – махнул рукой Самохвалов. – Пусть идет. Но только одна нога тут – другая там!
Костя про себя перекрестился: не дай Бог такое случится в самом деле…
Побледневшего упирающегося боевика впихнули в зев «шкуродера» чуть ли не насильно. Отсутствовал Плющ с минуту, но когда появился обратно, с него ручьем лилась вода, а на лице цвела ухмылка тихого олигофрена.
– Ты чего – в озеро упал?
– Неа… По ту сторону дождь льет, как из ведра…
Влад выглянул наружу, а потом демонстративно пощупал у «первопроходца» мокрый лоб.
– Температуры вроде нет… Откуда там дождь?
– А я знаю? Льет и все… Там еще столб такой торчит, а на нем – башка вот такая! – он развел руки, будто обхватывая большой арбуз. – И клыки – во! А еще дома какието и озеро…
– И ты все это за минуту разглядел?
– Какую минуту? Да я там минут двадцать проторчал, к озеру спустился…
Друзья снова переглянулись: про проказы «несцепленного» времени они както позабыли рассказать в своей «исповеди». Как, впрочем, и про памятник смилодону, к которому давнымдавно привыкли.
Владислав сцапал украшенное поддельным китайским «Роллексом» левое запястье Плюща и долго сверял показания его часов со своими.
– Ничего это не доказывает! Просто долбанул идиот часы о камень, вот и все! Выброси свое барахло и купи чтонибудь приличное!
– Так ведь идут…
– Тогда чего же мы тут стоим? Вперед!..
Владислав вошел в кабинет, где за огромным столом сидел крошечный сморщенный старичок, а вокруг в удобных креслах – пяток самых разнообразных типажей, естественно, не распахивая ногой дверь. Не принято было сюда соваться нахрапом, так как люди здесь собирались очень серьезные и не слишком умного визитера легко могли вынести вперед ногами, причем минуя приемную, дабы не волновать других посетителей. У каждого из здесь присутствующих за плечами были сроки поболее иной жизни, а синие узоры, каждый завиток которых значил больше, чем татуировки полинезийского вождя, щедро украшавшие щуплые и плотные тела, уже не брали никакие ухищрения косметологов… Но и не подобострастной мышкой скользнул сюда Славик Шило, не вертким ужиком, а победителем, Колумбом, вместо решения мелкой и досадной проблемы готовым положить к стопам теневых властителей доброго куска Сибири целый новый мир.
Самохвалов вошел, поприветствовал сидящих и скромно уселся на жесткий стул у двери, когда ему это дозволили. Суровый трибунал молча изучал его.
– Что, Шило, – наконец, проскрипел «председательствующий». – Каяться пришел? Прощения просить? Набедокурил я, дескать, напакостил, так простите меня, грешного, замолю грехи свои тяжкие…
– А я ничего такого не сделал, чтобы каяться, – ответил Влад, спокойно глядя в водянистые глаза старика, первый свой срок схлопотавшего еще до войны и, понятное дело, не за «колоски»
.
– Ха! – деревянно хохотнул рыхлый лысокудрявый «плейбой», изпод распахнутого воротника рубашки которого виднелась толстенная золотая цепь. – Ничего такого! Только десяток черных завалил, и все! Под войну с кавказцами нас всех подписал, и ничего!..
– Да ты знаешь, Шило, что кавказцы твою голову требуют? – вступил в разговор третий – пожилой мужчина в недорогом костюме и толстых очках, напоминающий заслуженного школьного учителя или сельского бухгалтера на пенсии. – И не просто голову, а тебя самого вместе со всем ливером и живого. А чучело из тебя уже потом сделают. Без наркоза. Они на это мастаки.
– Хрен с ним! – вякнул четвертый,
