Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
хочет, не желает продолжать бесконечную гонку, начатую много лет назад. Гонку, в которой вместо приза – жизнь, а вместо штрафных очков – нож в боку, удавка на горле или пуля в голове…
* * *
Да, без малого двадцать лет назад оборвалась мирная жизнь школьного и институтского отличника, души любой компании, любимца всех девушек курса Влада Самохвалова, и начался криминальный путь Славика Шила.
Кто же тогда, в подернутые уже легким ностальгическим флером восьмидесятые, мог подумать, что невинная, в общемто, по нынешним временам коммерция обернется суровым приговором и тюрьмой? Десятки и сотни тысяч, а может быть, и миллионы советских людей во время «угара перестройки» с головой бросились в коммерцию, причем на фоне большинства Владислав выглядел более чем скромно. Но власть тогда (как, впрочем, и всегда) логикой и последовательностью не отличалась, одной рукой даруя своим гражданам невиданные свободы – политические, экономические, нравственные, а другой – безжалостно отнимая самое главное у человека – свободу или даже жизнь за чтото недостаточно четко прописанное в бумажке, именуемой Законом.
Комсомолец и отличник Самохвалов на всю катушку пострадал от того, за что любой аполитичный недоучка мог отделаться легким испугом. В один момент он потерял все на свете. Как ему тогда казалось, конечно.
Ночной визит коменданта общежития, людей в мышиной форме и своих же сокурсников с красными повязками на рукаве в комнату, по совместительству являвшуюся складом фирменного тряпья, провел четкую границу, разделив Владову жизнь на «до» и «после».
Все бы ничего, да во Владиковой комнате в эту ночь гостевал дружоккомпаньон и две девушки не самого «тяжелого» поведения. Увы, «секса в СССР» тогда еще не было… Представьте себе праведный гнев блюстителей студенческой нравственности с суровыми буквами «ОКОД»
на нарукавных повязках, когда они стали свидетелями самого разнузданного «группового полового сношения» (правда, на разных койках, но всетаки в одной комнате) – «проклятой отрыжки загнивающего Запада»! А если учесть, что дружок Самохвалова, оттолкнув онемевших от возмущения дружинников, совершил самый настоящий побег из окна (второй этаж) в чем мать родила…
А потом был обыск, давший, кроме вороха «импортных» (большей частью сотворенных в подвальных цехах солнечной Грузии и хмурой Прибалтики) шмоток с яркими «лэйблами», старенький видеомагнитофон «Панасоник» размером с бакинский кондиционероконник и десяток кассет, среди которых нашлась – о ужас – пресловутая «Греческая смоковница»! Эта невинная «порнография» настолько была у всех на устах, что действительно не вполне приличный «Калигула» и абсолютно порнографическое «Глубокое горло» так и остались незамеченными и даже не фигурировали потом в материалах дела (возможно, ктото из «блюстителей нравственности» прикарманил). Но и это оказалось не главным. Самая свистопляска началась, когда на свет божий выплыла тоненькая, перетянутая резинкой пачечка. А в ней чернозеленые купюры в один, пять и десять долларов соседствовали с розовосиненькими «дойчмарочными» десятками, разноцветными многонулевыми итальянскими лирами и почемуто бразильскими крузейро и аргентинскими песо, напоминавшими конфетные обертки…
Валюта
перевесила все. Даже попытку «пришить» студенту Самохвалову, сразу оказавшемуся почемуто «не на хорошем счету» в институте, «идеологическую диверсию» и «подрывную деятельность против СССР».
Потом было без малого годичное следствие и громкий процесс, проходивший в районном доме культуры, дабы вместить всю массу горящих желанием взглянуть на то, как «спекулянту и валютчику» «впаяют по полной».
«Впаяли» действительно «по полной», так как пересчет валюты (посчитали даже бразильские, аргентинские и польские деньги, свободно конвертируемой валютой никогда не бывшие) дал некоторое превышение требуемой законом суммы в сто долларов и, соответственно, «отягчающие обстоятельства». Расстреливать за «валютные дела» уже старались пореже, поэтому государственный обвинитель требовал максимума, то есть «пятнашки», но дали всего «десятку».
«Всего» или «целых». Спорный вопрос…
Маму с сердечным приступом увезли прямо из зала суда… На ее похоронах Владик, естественно, присутствовать не смог, так как отбывал в вагоне с решетками на окнах в дальние края. Папа пережил ее на два года, всего нескольких недель не дотянув до августа 1991 года…
«Валютчикам» и прочим «фармазонам» на зоне тогда приходилось трудно. Особенно молодому интеллигентному парню, только вчера со студенческой скамьи.
