Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
же залететь на эту точку!..
Младший сержант мотострелковых войск Сергей Черниченко, «черпак»
по внутриармейской терминологии, повернулся на койке и попытался уснуть, стараясь не обращать внимания на многоголосый храп, кашель и вскрики во сне.
Да какая там койка! Грубые, наспех сколоченные нары из сырого леса, застланные тощим соломенным тюфячком, через который боками ощущались все неровности жесткого ложа.
Вот уж не думал, что за какието полмесяца до заслуженного посвящения в «дедушки» очутится в таких, прямо сказать, нетепличных условиях. И неизвестно еще, на сколько… А так мечталось о долгожданной сладкой жизни практически на вершине армейской иерархии… Тут, пожалуй, так до приказа и продержат – ни альбома дембельского болееменее приличного не сварганить, ни «молодых» толком погонять, как мечталось в горькие «духовские» времена… Говорил же Володька Куликов, что давно уже пора альбомом заняться, да все казалось, что успеется…
Скрипучая койка, сейчас вспоминаемая с ностальгией, почти как полузабытая домашняя постель, осталась в Кедровогорске, откуда Серегину часть сдернули месяц назад ночью, по тревоге, и перебросили сюда, в чистое поле. Самим пришлось устанавливать огромные «ротные» палатки, самим сколачивать эти вот, будь они прокляты, нары, окапываться, строить КПП, натягивать «колючку»… И все ради чего? Чтобы охранять какуюто щель в горе, ведущую неизвестно куда. Ладно бы хоть действительно чтонибудь стоящее!
Скука тут страшенная. Офицеров и прапорщиков тоже разместили почти в таких же палатках и посадили на паек. Вот они и злые как собаки, только втихаря водяру глушат и солдат гоняют деньденьской. Увольнительных, понятно, никаких – до ближайшего «цивильного» населенного пункта триста кэмэ. Дождь, слякоть, а скоро вообще «белые мухи» полетят.
А дома, в родном городке в Оренбуржье сейчас хорошо… Тепло еще, наверное, как летом, лист с деревьев не облетел, на базаре фруктов завались, арбузов, дынь… Сто лет ведь не писал писем своей банде… После того письма про Варьку вообще не писал никому… Эх, Варька, Варька…
Сергей представил выгоревшие добела волосы над загоревшим милым личиком с круглыми улыбчивыми ямочками на щеках, тесноватый ситцевый сарафанчик, обтягивающий ладную фигурку… И так ему вдруг захотелось пройтись по улочкам, на которых пролетели детство и юность, знакомым до малейшей трещинки в асфальте… Нет, не нескладным пацаном, конечно, а возмужавшим парнем, почти мужчиной.
Вот он с дембельским чемоданом в руке и шинелью на сгибе локтя сходит на перрон родного вокзала, не торопясь, со вкусом закуривает, оглядывается вокруг. Слышит шепоток вечных привокзальных бабушекторговок: «Сережка! Сережка Черниченко с армии пришел! Надо мамке его на работу позвонить… Не написал, поди, стервец!..».
А он действительно ничего не писал, чтобы свалиться вот так, как снег на голову, как свалился пять лет назад старший брат Володька, отслуживший, правда, в ВДВ.
Ну и что? Мотострелковая парадка ничуть не хуже десантной! А погоны алые (не презренные малиновые «вэвэшные») так и горят огнем на ярком весеннем солнышке…
Почему весеннем? Осень ведь на дворе?
Но навстречу уже бежит… нет, летит она… Варьказараза… Не дождалась… А может…
Дикий рев прямо над ухом заставил подскочить, больно врезавшись локтем в изголовье, и призрачный яркий мир тут же сменился душной и вонючей темнотой помещения, наполненного спящими мужиками.
Что за рев? Обстрел?..
Рядовой Анофриев, «дух» из весеннего призыва, дрыхнувший через проход на нижнем ярусе с разинутым ртом, всхрапнул еще раз, да так громко, что на миг перекрыл все остальные звуки тесной «казармы».
Сапогом бы его! Но спускаться вниз, на ледяной пол невмоготу…
Сергей скомкал сушащуюся в ногах нар портянку и метко запустил прямо в лицо храпуну, чтобы заставить его перевернуться на бок. Здоровенный бугай повернулся, так и не проснувшись, только почмокал толстыми губами, продолжил храпеть, правда, тоном ниже, пуская на подушку тягучую слюну из уголка рта.
«Вот гад! Ничего его не берет! – возмутился про себя младший сержант. – Мамины пирожки, видать, во сне трескает… Вытащить, что ли, сонного в умывалку, да дать раза…»
Вообщето Сергей не был сторонником такого вот радикального способа воспитания, но… Кстати, какая еще умывалка? Теплая умывалка с кафельными стенами, так же, как и удобная койка, осталась за сотни верст, а в местную – ряд приколоченных к длинному дощатому щиту жестяных умывальников с корытом под ними – идти сейчас хотелось меньше всего…
«Ну, погоди, паразит! – решил про себя Сергей. – Завтра ты у меня побегаешь…»
