Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
оторвались. Еще немного вас провожу, а дальше – сами. Иначе меня хватятся.
– А как же?..
– А вот так. Компас вам оставлю, пойдете по азимуту. Умеете?
– Учили вроде бы…
– «Учиили»… – передразнил проводник. – Кого из вас только готовили, сопляки?.. Ладно. Еще приметы есть. На каждом пятом дереве – залом. Ветка вот так заломлена… Видите, – он указал на виднеющуюся впереди в мутносером туманном мареве корявую лиственницу.
– Угу…
– «Угу, не могу…» Вперед!
Геннадий занял свое место впереди колонны, и отряд снова тронулся в путь. Время от времени спецназовец указывал на «заломы», и постепенно солдаты сами научились различать их в кажущемся поначалу однообразным переплетении ветвей.
Поэтому, когда он в очередной раз резко махнул рукой с ладонью, расположенной параллельно земле, никто не обратил на это внимания. Дошло лишь после дикого крика «гоблина»:
– Ложииись!!!..
В следующий момент чтото гулко лопнуло, немилосердно врезав по барабанным перепонкам…
* * *
– Куда прешь, беременная корова! – вопил гауптман
Иоганн Ленсхаймер, высунувшись из командирского люка своего «Леопарда». – Я к тебе обращаюсь, боров славянский!
Польский крестьянин застыл за «штурвалом» своего трактора, пялясь на бронированные машины с длинными «хоботами» крупнокалиберных орудий и разлапистыми белочерными крестами на бортах, уже шестьдесят с гаком лет не появлявшиеся в этом тихом приграничном районе. Драндулет его, совершенно непотребного, какогото грязнорозового цвета, словно действительно старательно вывалявшаяся в навозе свинья, тем временем упрямо полз наперерез танковой колонне, словно желая таранить головную машину.
– Ты уж определись, Ганс, – весело окликнул командира снизу, из башни, Фридрих Целлерман. – Корова он или боров! А то путаница получается…
– А я зоологию в университетах не изучал, как некоторые, – огрызнулся офицер, не переставая демонстрировать непонятливому поляку, чтобы тот сворачивал, уже на пальцах. – Вылазь сам да посмотри на этого урода неотесанного! Стой! – заорал он в микрофон переговорного устройства.
Танк дернулся и встал, как вкопанный. В тот же момент крестьянин, видимо, сообразив, что добром дело не кончится, захлопнул рот и резко вывернул руль своей колымаги. Двум близкородственным машинам (примерно как миниатюрный шотландский пони и здоровенный першерон
) удалось разминуться буквально в нескольких миллиметрах.
– Ты только погляди, Фриц, на этих остолопов! – жаловался командир наводчику, тоже высунувшемуся из башни, глядя вслед розовому «чуду», удаляющемуся по раскисшей обочине вдоль замершей колонны стальных чудовищ. – Где уж такому взять в толк, что колонну военной техники следует пропустить, а лишь потом ехать по своим делам. Слава Всевышнему, не произошло столкновения…
– Ты так переживаешь, Ганс, словно сидишь сейчас за рулем своего «мерседеса», а не в этой жестянке, – наводчик постучал кулаком в кожаной разрезной перчатке по раскрашенной в камуфляжные цвета броне, монолитной, будто скала. – Ты еще вылези наружу и посмотри, не оцарапал ли этот убогий у тебя краску на борту. А то он еще недалеко уехал: можно успеть вызвать дорожную полицию и составить акт для страховой компании!
Целлерман заржал первым, довольный своей шуткой. Вслед за ним криво улыбнулся и сам Иоганн, уже досадующий на себя за проявленную несдержанность. Подумаешь – вылез на дорогу какойто деревенский остолоп! С чего он так раскричался?..
А все нервы, проклятые нервы. Парням в железных коробках наплевать – они считают их теперешние маневры чемто вроде веселой прогулки: этакая игра в войну для взрослых! Но онто кадровый офицер и просто обязан думать о том, что вся эта толкотня в пяти километрах от российской границы – неспроста.
Как ни крути, а батальон Ленсхаймера сейчас месит гусеницами землю Восточной Пруссии, хотя и отошедшую полякам после 1945 года. Почти шестьдесят лет немцы могли ступать на эту бывшую исконно немецкую землю лишь туристами и лишь совсем недавно – союзниками поляков по НАТО. Но вот так, разъезжая ввиду русских пограничников на боевых машинах, – никогда.
Иоганн с замиранием сердца подумал, что если сейчас, в этот самый миг, поступит приказ повернуть машины и идти вперед, то через несколько минут хода танки сомнут пограничные укрепления и окажутся тоже в Восточной Пруссии, но уже принадлежащей русским. Только надолго ли хватит такого хода?.. Русские явно не брюквой их будут забрасывать, а танк в современном бою живет несколько минут…
– Почему остановились, Шестой? –
