Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
и сахар, и пара десятков банок мясных консервов, и даже сгущенка, но перезимовать лишь на этих запасах нельзя было и надеяться. Самое большее, учитывая молодой аппетит троицы, их хватило бы на неделю, а при режиме жесткой экономии – на две. После этого оставалось лишь грызть сосновую кору…
– Хотя… Какое там «дедовство»… Ты вот на три года старше…
– Перестань, Сереж…
– И вообще, както неинтересно все это, когда рядом никого нет.
– А раньше было интересно? – оторвался от огня Анофриев, обличающе сверкая на соседа треснутыми стеклышками очков. – Когда ты меня обзывал, когда сапогом пинал?
– Ну… Все так делали, не один я… И меня ведь тоже в свое время… Знаешь, как тяжко было поначалу?
– Но ведь если тебе самому было так тяжело, ты мог к другим относиться не так?
– Как «не так»?
– Гонять, чмырить, издеваться, одним словом.
– А я разве издевался?
– Самто как думаешь?
Сергей помолчал, пожал плечами…
– Я не думал… Просто так заведено, понимаешь? «Духи»… Новобранцы то есть, приходят, а «деды» их жизни учат. Потом новые приходят, и уже «духи», когда до «дедов» подымаются…
– А раньше ведь подругому было.
– Когда «раньше»? При царе?
– Почему при царе? Еще в шестидесятые подругому было. Отец мне рассказывал, как он служил, да я и сам читал… Это когда закон приняли о призыве отбывших наказание, они принесли в армию тюремные порядки…
– Значит, у нас, как на зоне?
– Ты сам это знаешь.
– А мы – зэки?
– Так получается…
– У тебя получается, а у меня – нет!.. – непонятно почему начал выходить из себя Сергей.
Если бы еще год назад ктонибудь сказал ему, что он будет защищать когданибудь дедовщину, солдат рассмеялся бы тому в лицо или, еще скорее, врезал бы от души. Сколько раз униженным первогодком засыпая после стирки «дедушкиных» портянок и подшивания «кителя» во втором часу ночи, он мечтал… О чем же он тогда мечтал?.. Но точно, не о том, как будет гонять «духов» и «молодых». Об этом сладострастно мечтали многие ровесники, но не он. Неужели армия так меняет человека?..
– Закон такой, понимаешь?!.. Не нами придуман!..
Черниченко не заметил, как вскочил на ноги и теперь стоял, раскорячившись и растопырив пальцы рук, перед Арсением. В точности так же, как плюгавенький «дед» Чапа, давнымдавно дембельнувшийся. А до этого вдоволь поизмывавшийся и над Сергеем, и над Володькой, и еще над множеством забитых «духов»… Сколько раз на стрельбище будущий младший сержант давил в себе желание повернуть ствол «калаша» в сторону не по годам старо выглядевшей ряшки дегенерата и, переведя «флажок» на автоматический огонь, давить и давить на спуск… Садить пулю за пулей прямо в давно переломанную переносицу, в узенькие подлые глазки непонятного цвета, в тонкогубый рот…
– Не нам и менять!..
– Но ктото ведь должен?! – Анофриев тоже вскочил на ноги, пытаясь унять трясущиеся губы. – Ктото ведь должен стать не зверем, а терпеливым и доброжелательным наставником!.. Ведь мы же свободные люди! Защитники отечества!..
– Добреньким, что ли?.. – почаповски прохрипел Сергей и, не отдавая себе отчета в том, что делает, всадил сапог в пах противника…
Противника! Конечно, противника! Врага!..
Согнувшийся с болезненным вскриком Арсений, вместо того, чтобы упасть на колени, рванулся вперед, снося плечом сержанта и валя его на пол. При всей своей мягкотелости он всетаки был почти на голову выше соперника и килограммов на тридцать тяжелее.
В следующее мгновение по неровным доскам пола катался зверь о двух головах и двух парах рук и ног. Рычал, ворочался, разбрасывал многочисленными конечностями нехитрый скарб…
Именно такую картину застал Кулик, вернувшийся не солоно хлебавши.
– Пацаны!.. Вы что?!.. Белены объелись?.. – вопил он, бегая вокруг дерущихся и потрясая бесполезным ружьем: не стрелять же в друзей. – Прекратите!..
А в схватке уже наметился резкий перелом: взъерошенный и исцарапанный в кровь Сергей, хлюпая расквашенным носом, оседлал своего противника и, намертво сжав побелевшими от усилия костяшками пальцев его горло, методично колотил Арсения затылком о пол. Еще секунда и…
Володька отшвырнул ружье и настоящим боксерским свингом саданул обезумевшего друга. Кулак сам собой нацелился в висок, и только усилием воли удалось опустить его ниже…
Всхрапнув, младший сержант замер, разжал пальцы и завалился набок.
– Аут… – механически пробормотал Кулик, нянча отбитую кисть.
Сергей пришел в себя от увесистых пощечин, которыми его награждал ктото, секунду спустя превратившийся в Володьку.
– Чего ты?.. – сел он, крутя гудящей, как пустой чугунок, головой. – Озверел совсем?..
– Я
