Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
прославившегося своими радикальными, балансирующими на грани политкорректности взглядами, вместо односложных ответов, данных на ходу на умело и не очень поставленные вопросы.
Охрана быстро очистила пятачок перед парапетом, на который тяжело поднялся герр Штолльберг, и действо началось.
– Вы, – кивнул Йорг девушке в колпачке, раскрасневшейся почище своей курточки; наверняка это первый в ее жизни материал такого уровня – чточто, а в этом бывший газетчик понимал толк.
– «Ганноверер Рундшау». Герр Штолльберг! – героически справилась та с волнением. – Как вы прокомментируете вчерашнее выступление канцлера по федеральному телевидению?
– Пораженчество и трусость! – рубанул воздух кулаком Йорг. – Германия вопреки традиции последних лет пристроилась в хвост США и их верному лизоблюду Великобритании. Мы, немцы, все последние годы гордившиеся самостоятельностью курса, проводимого нашей страной и ее ближайшей союзницей – Францией, посрамлены и унижены. Тогда как Париж, верный идеалам Объединенных Наций, продолжает поддерживать резолюцию по Сибири, правящая коалиция выстраивается в фарватер к Соединенным Штатам и Британии в надежде урвать кусочек пирога с их стола. Моя партия выражает решительное несогласие с этой коллаборационистской политикой Берлина и осуждает государственный эгоизм России и ее корыстных заокеанских адвокатов. Парадиз для всего человечества – вот наш лозунг!
– «Рейнланд Беобахтер», – оттолкнул в сторону едва держащуюся на ногах от волнения девушку коренастый крепыш в кожаной куртке. – Герр Штолльберг, готовы ли вы в случае снятия правительством претензий к Российской Федерации поднять вопрос о вотуме недоверия кабинету канцлера Мёльдера?
– Надеюсь, что я более чем утвердительно ответил на этот вопрос.
– Тогда скажите: если продолжающийся кризис приведет к отставке правящего кабинета, будет ли поддерживающая вас партия выдвигать вашу кандидатуру в канцлеры Германии?
– Без всякого сомнения.
Ответом Штолльбергу был рев одобрения, в котором потонули выкрики журналистов. Толпа, окружившая импровизированную трибуну, быстро росла. То и дело к ней присоединялись люди, выскакивающие из останавливающихся автомобилей. Со своего возвышения политик видел мигалки полицейских автомобилей, стекающихся к «месту происшествия».
«Я снова на коне! – с восторгом и ужасом думал Йорг, бросая в толпу трескучие фразы, которые рождались словно бы не в голове, а гдето высоко, в темном небе, и видя, как жадно люди впитывают его слова и жесты. – Как тогда, в восемьдесят девятом!..»
* * *
– Ты представляешь, Санек, какая лафа начнется…
Трое мужичков самого простецкого вида сидели на перевернутых ящиках возле приотворенной наружу двери гаража и неторопливо, со знанием дела, цедили из старых поллитровых, еще «общепитовских», пивных кружек пенистый напиток подозрительного цвета, навевающего ассоциации с медициной. Привычное сетование насчет того, что «пиво сейчас не то, бодяжат буржуины всякой гадостью, а помните, лет двадцать назад было пиво так пиво, разливное, экологически чистое, и легко можно было выдуть трехлитровку и прийти домой на своих ногах…», уже приелось. Особенно при том, что двадцать лет назад в том же гараже говорилось примерно то же, но совсем в противоположном смысле. До той стадии, когда все наперебой начинают ругать правительство и «новые» порядки, так и не ставшие привычными за полтора десятка лет, еще не дошло, поэтому говорили на нейтральную тему – о работе.
Двадцать лет назад, в начале горбачевской «перестройки», нынешний «клуб любителей пива» как раз начинал свою трудовую биографию, поступив после армии в один и тот же инструментальный цех Кедровогорского механического завода учениками слесарей. Индустриальным гигантом КМЗ – детище одной из предвоенных пятилеток, радикально «приподнявшийся» в годы войны, когда в него влилось сразу несколько эвакуированных предприятий, – никогда не был. Однако работа на этом «винтике оборонного щита Отчизны» всегда считалась престижной, брали туда далеко не каждого, а зацепившиеся могли считать свою жизнь и карьеру устроенной.
Специфика производства диктовала свои условия, и нормальный среднестатистический советский парень – в меру пьющий, неглупый, женатый или планирующий обзавестись семьей в самое ближайшее время, идеологически благонадежный (а какими же могли быть только что дембельнувшиеся из рядов СА «отличники боевой и политической»?) – мог рассчитывать только на рост. Неплохая зарплата, общежитиемалосемейка сразу и квартира в течение ближайших лет, возможность получить заочное образование без отрыва от станка, верстака или
