Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
вошла в холодную, пахнущую мышами и сухой травой темноту…
* * *
– Администрация просит арестованных, содержащихся в блоках дваа, двабэ, двас и двадэ пройти в зал для совещаний. Перед вами выступит мистер Вахлицки из департамента колонизации… Администрация просит…
– Что это за ерунда, Том, – оторвал голову от тощей синтепоновой подушки ГарриТраппер
. – Чтото не слыхал я о таком департаменте при нашем разлюбезном правительстве.
– Да, этото новенькое, Гарри, – откликнулся Томас Эверидж, профессиональный шулер, изучающий некоторые особенности женской анатомии на затертой до дыр странице номера «Бруклинских красоток» за июнь 1987 года, на воле, должно быть, давно уже продающийся только на аукционах и за очень приличные деньги. – Должно быть, по твоей части.
ГарриТраппер, в миру Гарольд Т. Миллер, прославился в графстве Маккензи, штат Северная Дакота, своей безудержной тягой к браконьерству и не раз подвергался аресту за охоту на территории Национального парка имени Теодора Рузвельта. Кровь предковпервопроходцев Дикого Запада, бурлящая в жилах этого коренастого тридцатипятилетнего холостяка с лицом темнокоричневым от солнца и ветра, словно дубленая кожа, и стала причиной такого не оченьто часто встречающегося в настоящее время на просторах законопослушной и благоразумной Америки прозвища.
Нельзя сказать, что Гарри рвался получить какуюто выгоду от своих охотничьих приключений. Ну кого, скажите на милость, сегодня может заинтересовать дюжина беличьих шкурок или лосиный окорок? Разве что какихнибудь любителей экзотики, которых в этих северных краях ищисвищи. Вот и приходилось Гарри вместо десяткадругого долларов, вырученных за «пушнину», отправляться на несколько месяцев в кутузку и при этом еще выплачивать администрации парка солидный штраф из собственного кармана. Но выходя в очередной раз на свободу, Миллер, вместо того чтобы заняться какимнибудь более спокойным и прибыльным делом, благо, мастер он был на все руки, как говорится «от Бога», снова и снова упрямо шел в лес, отстраивал на новом месте избушку из срубленного опять же незаконно леса и опять расставлял самодельные силки и капканы…
В любой другой стране мира Гарри сочли бы сумасшедшим и заперли в соответствующем заведении, но только не в свободных Соединенных Штатах, где всяк волен сходить с ума посвоему. Вот если бы он был буйным во хмелю, проявлял интерес к малолетним мальчикам или испытывал, к примеру, болезненную ненависть к «цветным», тогда… А так Раймонд Белью, шериф Уиллинстона, столицы графства, знавший Гарри «еще вот такусеньким», по настоятельному требованию взбешенных работников Национального парка, вздыхая, выписывал очередной ордер и ехал на своем видавшем виды джипе в глушь, чтобы водворить «траппера» за решетку на новый срок.
Чернокожий надзиратель отпер решетку камеры, и приятели, позевывая, поплелись в «трепаловку», чтобы послушать очередную, на их взгляд, тягомотину, вливаясь в жиденькую колонну таких же, как они, бедолаг, которых по закону, протолкнутому предшественником Вельда, нельзя было запереть в настоящей тюрьме, но и отпустить на свободу безнаказанными невозможно.
В тесноватом зале, имеющем все атрибуты общественного здания США, как то: звезднополосатый флаг на заднем плане, пыльные скрижали с текстом Декларации в углу и фанерную, крашенную под «красное дерево» трибуну с американским орлом, отштампованным из позолоченного пластика гдето в Китае, арестанты, толкаясь и переругиваясь, долго рассаживались по пластмассовым стульям, для верности привинченным к полу. Том и Гарри по обыкновению забрались в уголок, подальше от начальства, чтобы втихаря перекинуться в картишки, то есть совершить строжайше запрещенное в камере деяние. Играть на чтонибудь серьезное с таким мастером, как Эверидж, мог лишь клинический идиот, но просто так, чтобы убить время, – самое то.
Том успел не только сдать потертые карты, но и обыграть тугодуматраппера в «черную вдову»
пару раз, когда неспешное заполнение аудитории, наконец, завершилось и старший надзиратель О’Келли, здоровенная бабища, напоминающая культуриста, обколовшегося по ошибке хинестрадолом вместо тестостерона
, объявила низким басом:
– Мистер Тео Вахлицки из департамента колонизации. Аплодисменты, пожалуйста!..
И первой зарукоплескала ладонями, смахивающими на связки сарделек. Ответом были лишь жалкие хлопки откудато из передних рядов, доставшихся самым презираемым из арестантов.
– Что он, Баста Раймз
,
