Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
принимая угодливо протянутую ему шляпу и присаживаясь на корточки, чтобы собрать в портфель рассыпавшиеся бумаги, в чем молодой человек по мере сил пытался ему помочь.
– Вы только посмотрите, какая скотина, простите за выражение, этот Аскольдов! – сообщил доверительно незнакомец, пытаясь застегнуть замок. – И на этого троглодита я убил половину жизни! – возопил он тут же с трагическим надрывом, обращаясь, естественно, к захлопнувшейся двери. – Большую половину, отпущенной мне Господом, драгоценной жизни…
– Ты еще слезу пусти, – глухо раздалось изза двери. – Лизоблюд Моришенковский!
– Кто бы говорил!.. – и тут же вполголоса Никите:
– Вот в этом он весь: умница, светило науки, двигатель прогресса, не побоюсь этого слова, гений и… такой неотесанный чурбан! – горько пожаловался незнакомец Горбункову, сокрушенно разводя руками, и тут же, без перехода поинтересовался: – У вас закурить не найдется, молодой человек?..
– О вечном пора думать, а он все сигаретки стреляет!.. – ядовито донеслось изза двери. Видимо, профессор обладал идеальным для его лет слухом. – Прощелыга!
– Я попросил бы!.. – вскинулся очкарик.
– По пятницам не подаю! – отрезали за дверью.
– Вы к нему? – уже остывая, спросил профессорский гость, нервно отряхивая полу плаща, чемто все же успевшую вымазаться. – Не советую! Сегодня он не в духе…
– Понимаете, я… – начал было Никита, но очкарик его снова перебил.
– Попробуйте в другой раз, когда он придет в норму… У вас закурить не найдется?..
– Извините, я не курю… – виновато развел руками Горбунков.
– Да, да, я уже спрашивал… – рассеянно промолвил незнакомец, нахлобучивая на непокорные седоватые кудри шляпу. – Попробуйте какнибудь потом… Когда пройдет осеннее обострение!
Последние слова были сказаны громко, специально для притаившегося за дверью хозяина, на что тот немедленно отреагировал:
– Ах, обострение?.. Сейчас я тебе, гад, устрою обострение…
Под грохот в замке старомодного ключа профессорский гость поспешил откланяться от греха подальше…
Как только его топот замер и внизу мстительно хлопнула входная дверь, «дерматиновый монстр» распахнулся, и хозяин, невидимый в полумраке прихожей, недовольным тоном заметил:
– Если вы ко мне, прошу проходить!..
Если первый, седоватый, выглядел лет на пятьдесят, то этот уж точно являлся патриархом от науки. Кавалергардская выправка, абсолютно седая и густейшая львиная грива волос, длиннополый, непонятной расцветки халат, скрадывающий плотную фигуру. И при всем этом мужчине явно было уже хорошо за восемьдесят.
– Чем обязан, молодой человек? – ворчливо бросил хозяин, пропустив гостя в переднюю. – Зачет или экзамен?.. Хотя, судя по вашему обмундированию и знакам различия… Извините, я не оченьто в них разбираюсь…
– Прапорщик Горбунков, – запоздало представился Никита.
– А по имениотчеству?
– Никита Сергеевич…
– Хм! Смотрика, прямо как этого… – бормотнул старик себе под нос. – Не важно… Аскольдов Платон Евгеньевич, – представился он, судя по всему, привычно. – Профессор биологии, членкореспондент… Хотя это еще менее важно в данный момент…
– Чем обязан? – снова спросил он, равнодушно глянув на протянутую Никитой и повисшую в воздухе ладонь. – Почемуто ранее не замечал за военнослужащими особенной тяги к биологии.
– Да я, это… – засмущался Горбунков и принялся рыться в полиэтиленовом пакете, принесенном с собой, позвякивая там стеклом.
– Вы что – стеклотару собираете? – брезгливо изумился профессор, поджав губы. – Извините: вы явились не по адресу…
– Да нет… – прапорщик извлек на свет Божий семисотграммовую баночку изпод маринованных огурцов, в которой среди пожухлой травы копошилось чтото темнозеленое. – Вот.
– Что это? – близоруко сощурился Аскольдов, отбирая банку и поднося ее к самому лицу. – Ramulus beybienkoi
! – вспугнутыми птицами взлетели вверх его лохматые брови. – Откуда вы его взяли?
– Да я…
– Стоп! Это же не beybienkoi, а Baculum ussurianum… Нет… Это вообще чтото непонятное… Так я не расслышал, где вы поймали это чудо, молодой человек?
– В лесу… – промямлил Никита.
– В каком лесу? Почти зима, холод, в городе снег лежит, а уж в лесу… Чтото вы темните!
– Не в нашем лесу… Там, на той стороне…
– На какой еще стороне? Аа! Во вновь открытом мире?
– Точно.
– Но… А вам известно, что по решению ООН никто не имеет права выносить любой биологический материал и даже его фрагменты за пределы Земли2? Все изучение только там. Вы же нарушили закон, молодой человек!
– Вам ведь
