Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Самохвалов висел, уцепившись руками, ногами и вроде бы даже зубами за одну из могучих ветвей раскидистого дерева, одиноко растущего посреди огромной поляны. Висел на десятиметровой высоте, делая титанические усилия, чтобы не свалиться вниз со своего насеста, сотрясающегося словно мачта корабля в бурю.
Источник бешеной тряски следопыты разглядели даже раньше, чем пропавшего шефа…
* * *
– Вот ни хрена себе!..
Конечно, выражения, которыми обменивались потрясенные увиденным охотники и боевики, имели значительно более высокий градус эмоциональности, но ведь эти строки могут читать и дамы…
Никто из них никогда не был в Африке, но для того, чтобы узнать в монстре, беснующемся у древесного ствола, носорога, визит в Кению или Танзанию не требовался. Правда, носорог этот имел размеры, раза в два превосходящие привычные, и к тому же был с ног до кончика морды, увенчанной длинным изогнутым рогом, покрыт свалявшейся рыжебурой шерстью, но это мало что меняло.
– Атас! Валим! – пискнул один из Самохвалоских бойцов и, не дожидаясь реакции «соратников», рванулся обратно в чащу, проламываясь сквозь нее почище иного носорога: ужас придал ему поистине нечеловеческие силы.
– Стой, чудило! – запоздало прикрикнул на него командир, но дурной пример уже сделал свое черное дело, и еще двое «бойцов», пятясь испуганными раками и выставив перед собой автоматы с побелевшими на спусковых крючках пальцами, втянулись в только что проделанную просеку.
Нужно отдать им должное – отступали они по всем правилам военного искусства, но переполох, наделанный первым беглецом, всетаки привлек внимание разъяренной твари.
Принято считать, что носороги, обладая довольно слабеньким зрением, имеют очень чуткий слух. Вот и теперь, отвлекшись от обработки древесного ствола, который бодало с размеренностью свайного молота, чудище развернулось всем телом в сторону источника нового звука.
Нужно заметить, что спереди этот представитель непарнокопытных выглядел еще кошмарнее, чем сзади, и воинство тут же уменьшилось еще на двух человек. Собственно говоря, теперь оно состояло всего из трех – двух друзейохотников и Клеща – командира боевиков, временно замещавшего раненого Макара, да и тот, судя по виду, многое бы отдал, чтобы вновь оказаться во главе своих подчиненных… Но самообладание у бывалого вояки все равно оставалось на высоте.
– Тиххо… – прошелестел одними губами Костя, сжимая в мигом вспотевших ладонях карабин и лихорадочно вспоминая: дослан ли в ствол патрон или попрежнему покоится в магазине. – Он нас не видит…
Действительно, покинуть спасительные сейчас заросли следопыты так и не успели, надежно скрытые от настороженного животного полупрозрачной кисеей изрядно облетевшего кустарника. По тому, как настороженно прядали лохматые уши, было ясно, что туповатый зверь вслушивается в непрестанный шорох листвы, скрип трущихся друг о друга ветвей и птичий стрекот, пытаясь определить источник привлекшего его внимание звука. Человеческий шепот, видимо, казался ему неотъемлемой частью этой лесной мелодии.
– А не учует?
– Ветер на нас…
Треск постепенно удалялся, и это обстоятельство успокаивало носорога. Шумно вздохнув, он переступил огромными ногами и опустил уродливую башку, словно разглядывая опавшую листву под ногами. Казалось, он вспоминал, от какого именно важного занятия его отвлек инцидент.
Может быть, он так и убрался бы восвояси щипать пожухлую травку, скажем, или искать самку (хотя вряд ли она интересовала самца в предзимний период), но держащийся наверху из последних сил шеф неосторожно пошевелился, и прямо на шерстяную холку рухнул увесистый гнилой сук.
От неожиданности носорог подскочил на месте, словно резиновый, и мгновенно вернулся к прерванному занятию, да так активно, что от измочаленного дерева только щепки полетели.
– Сейчас я ему… – протянул Клещ, который уже стыдился только что проявленного малодушия, и вскинул «калашникова», беря на прицел тушу, в которую не промахнулся бы с такого расстояния даже солдатновобранец.
– Стой! – схватился за ствол автомата Павел, пригибая оружие к земле. – У тебя калибр какой?
– Знамо дело, – фыркнул боевик, норовя вновь поднять оружие. – Пятьсорок пять мэмэ. А что?..
– А то, что этому громиле твои пули – как слону дробина! Даже слабее.
– Почему слабее?
– А у слона шерсти такой нет. Взгляни сам: это же не шерсть, а войлок! Твои пульки даже до шкуры не дойдут, а если и дойдут…
– Не пробьет «калаш» шкуру, – вмешался Лазарев. – В Африке на носорога со специальными ружьями ходят. Калибр, как у нашей двустволки, а пуля, как у противотанкового ружья. Да и попасть нужно
