Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
переждав «семейную» сцену. – Тогда я продолжу.
– Продолжайте! – презрительно бросила подсудимая, массируя больное плечо через шаль, в которую зябко куталась, несмотря на летнюю жару.
– Спасибо. Приговариваю Ингу Рейгель, мещанку Лифляндской губернии, и Илью Резника, мещанина Одесской губернии, к смертной казни.
Резник охнул и побледнел: он до последнего надеялся если не на чудесное освобождение из рук заклятых врагов, то на их снисхождение. Ведь лично он никого из обитателей этой Новой России не убил и вообще не обнажал оружия, но… Свидетели, которых было немало, не стали скрывать ничего…
Полковнику Еланцеву предлагали судить преступников, руки которых, без сомнения, были по локоть в крови, скорым военнополевым судом, благо никаких договоров и конвенций жители Новой России с Россией Советской не подписывали, а, следовательно, все еще находились в состоянии войны. Упирали при этом на то, что красные тоже не стали бы с новороссийцами церемониться, а прикончить пленных им помешала только внезапная атака казаков Коренных и Манского. И все равно успели тогда расторопные не в меру красноармейцы заколоть штыками старикавоенного, оказавшегося отцом гусарского поручика Перминова и еще трех товарищей Алеши и Вики по бегству. И среди них – десятилетнего мальчика… Но полковник был непреклонен, заявив жаждущим безотлагательной мести, что на территории Новой России действуют законы Российской Империи и отступать от них он не намерен.
Справедливости желали все новороссийцы, от наплыва которых лопалось самое большое здание в столице Новой России, для которой все еще не придумали названия, а потому шутливо называли КитежГрадом. Но при объявлении приговора в зале повисла гнетущая тишина: с того самого момента, как первые беглецы преодолели скальное «дефиле», в Новой России не был казнен ни один человек. Суды были, были и приговоренные – за воровство, рукоприкладство и прочие проступки, но суд в лице полковника Еланцева отличался гуманизмом и провинившиеся чаще всего отделывались денежным штрафом или общественными работами. Хотя на золотом прииске, открытом еще Еремеем Охлопковым, трудилось сразу пятеро «каторжан», получивших разные сроки за более серьезные преступления. Один крестьянин с пьяных глаз богохульствовал и поносил особу покойного Государя прилюдно, по вине другого сгорела лесопилка и погиб в огне человек, двое других избили своего односельчанина, впоследствии скончавшегося.
Но самым страшным был проступок одного из казаков: поддавшись зову «золотого тельца», парень взломал казну и с мешком намытого товарищами золота попытался прорваться с боем через «дефиле» наружу. Слава Всевышнему, он никого не убил, лишь ранил двоих. Но дезертирство, предательство и грабеж были налицо, и лишенный всех прав бедолага уже шестой год зарабатывал себе прощение рытьем шурфов на прииске…
– И как же вы, господин полковник, намерены нас казнить? – иронически скривила губы «товарищ Искра». – Расстрелять? Так меня уже расстреливали. И деникинцы, и колчаковцы. Как видите, жива!
– Вас повесят, – ответил Владимир Леонидович. – Как говорят англичане, повесят за шею, пока не будете мертвы, совсем мертвы.
– Вешать меня еще не вешали, – криво улыбнулась приговоренная. – Да не трясись ты, слизняк! – толкнула она бледного как полотно Резника. – Эка невидаль! Говорят, презабавное ощущение.
– Заткнись, стерва! – взвизгнул чекист, отталкивая «боевую подругу». – Ваша честь, – поднялся он на дрожащие ноги. – Мы можем рассчитывать на апелляцию?
– Вы юрист?
– Да… некоторым образом.
– Оно и видно. Рассчитыватьто вы можете, но… Правом помилования обладал лишь покойный император, которого вы и ваши друзья злодейски убили. Скажите спасибо, сударь, что вас не судят еще и за это.
– Но я в этом не виноват!
– Виновата партия, которой вы верой и правдой служили, – вздохнул полковник.
Трясущегося чекиста усадили на место за барьером.
– Четверо красноармейцев, взятых в плен одновременно с главными обвиняемыми, по утверждениям свидетелей непосредственного участия в убийствах не принимали, а посему приговариваются к бессрочным каторжным работам…
* * *
Казнь должна была состояться на рассвете, на окраине КитежГрада, где за ночь из кедровых стволов споро воздвигли виселицу, охраняемую цепочкой казаков из «молодых» – корявинцев, выросших в новом мире и пожелавших служить под командованием войскового старшины
Коренных. Несмотря на ранний час, почти все население столицы и окрестных деревенек, немало увеличившееся за прошедшие годы благодаря стараниям Крысолова, было тут.
