Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
* * *
Товарищ Бокий
выслушал доклад следователя в полном молчании, неотрывно глядя ему в глаза своими гипнотическими зрачками…
– Вы закончили, товарищ Черемыш? – разлепил он губы, когда тот остановился.
– Так точно, товарищ Бокий.
– Подготовьте документы на представление товарищей Рейгель и Резника к наградам. Посмертно.
– Но они, возможно, все еще живы!
– Как вы собираетесь это установить?
– Нужно тщательно прочесать район Кедровогорска с привлечением войск и местного населения, использовать аэропланы…
Глеб Иванович поднялся изза стола и подошел к висящей на стене огромной карте Советского Союза, недавно отпечатанной и еще пахнущей типографской краской. Глаз радовали названия без ненавистных «старорежимных» «ятей» и «ижиц». Взгляд остановился на Сибирском крае, включившем в себя несколько бывших огромных губерний, могущих поспорить по размерам со многими европейскими государствами, а то и превзойти их в разы, нашел Кедровогорск.
– Вам известно, товарищ Черемыш, какова площадь Кедровогорского округа? – повернулся он к следователю.
– В общих чертах, товарищ Бокий.
– А плотность населения? – продолжал допрос начальник, напоминая при этом учителя географии.
Черемыш промолчал, не зная, что ответить: над такими вопросами он както не задумывался.
– А какими силами Красная Армия и ГПУ располагают в данном районе? – Бокий словно не заметил молчания подчиненного.
Так и не дождавшись ответа, Глеб Иванович покивал сам себе и подвел черту:
– Чтобы болееменее дотошно прочесать район Кедровогорска, нам придется собрать там войска со всего Сибирского военного округа. Плюс, провести частичную мобилизацию. Вы считаете, что ктото нам даст добро на проведение подобных мероприятий ради двух человек?
– Но в окрестностях Кедровогорска, возможно, окопалась мощная контрреволюционная организация…
– Факты, товарищ Черемыш, фактики…
Доклад лег в архив, дело о награждении пропавших без вести агентов затянулось, а вскоре, после ухода Троцкого в оппозицию, совсем заглохло, поскольку оба числились среди активных сторонников опального вождя. Следователь Черемыш был переведен с повышением в Туркестан, где дослужился до высоких постов, и «делом Гаммельнского Крысолова» никто более не занимался.
Да и он сам заметно снизил активность, так и не попав более в поле зрения ГПУ: большая часть нужных Новой России людей была успешно переправлена туда, а посему нужды в массовых акциях более не было. «Точечные» же изъятия оставались незамеченными: пропал человек, и что с того? На фоне закипавшего котла Индустриализации, требующего перемещения огромных человеческих масс, это выглядело микроскопическими событиями. Великой стране всегда было мало дела до отдельных людейвинтиков, а уж теперь подавно…
– Не растягиваться, не растягиваться!.. Начальник конвоя проскакал дальше, в голову обоза, плетущегося по раскисшей от весенней распутицы дороге, в заполненных водой колеях которой легко можно было утонуть. Много в эти годы протянулось подобных обозов по матушкеРуси, многие ее граждане искали счастья и достатка на новом месте, торопились поднимать великие стройки Социализма, бежали из некогда хлебных мест, в одночасье ставших голодной ловушкой для сотен тысяч несчастных. Но этот, в отличие от других, был молчалив и угрюм. Ехавшие на телегах или шедшие пешком люди не питали никаких надежд на ближайшее будущее. Не тяга к лучшей доле сорвала их с насиженных веками мест, где они не то чтобы шиковали, но жили в сытости и достатке, а неумолимая воля родной Советской Власти. Власть, еще вчера бывшая желанной и народной, сейчас для них стала ненавидимой больше старой, царской и помещичьей.
Десятки людей, мужчин и женщин, стариков и детей, вне зависимости от цвета волос, фамилии или характера, теперь именовались одним коротким, как клацанье затвора, словом – «кулаки». И раньшето это словечко не слишкомто красило, а теперь стало приговором, каиновой печатью, которой клеймили человека, осмелившегося неустанным трудом от зари до зари заработать себе право жить чутьчуть лучше других, не таких жадных до работы и безжалостных к себе и родным. Да и не его одного, а всей семьи, включая стариковродителей и даже несмышленых ребятишек, вся вина которых заключалась в том, что они появились на свет под крышей, крытой не перепревшей соломой или березовой корой, а «фабричной» жестью или шифером. Да какой там шифер! Две тощие
