Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
пахарей прелестными речами, а сам – в глушь заманивает, чтобы всю кровь выпить, да так навеки под корягами и оставить гнить без креста да без покаяния. Или того хуже – служить себе заставить, таких же бедолаг, как они, от семей сманивать… Несколько смущало лишь то, как крестился «оборотень» на святую икону да каждый день поутру и перед сном тоже на восток поклоны бил, молитвы бормотал. Не вязалось это както с лешачествомто…
Но всякому пути рано или поздно наступает конец. Уж как долго был их скорбный марш из родных мест в неизвестную даль, да и тот завершился, а этот и подавно. Не тыщи верст пройдено, а так – ерунда. Пару сотен всего.
– Вот что, друзьятоварищи, – построжел в один прекрасный день Варсонофий, когда четверо путешественников, только что отобедав чем бог послал, блаженствовали у костра. – Привести я вас почти привел. Верст десять осталось – не более. Посмотрите, чего захотите, только дорогу до места я вам показать не могу – не обессудьте.
– Глаза нам завяжешь? – хмыкнул Афанасий. – Баловство ребячье…
– Это можно. Только и с завязанными глазами человек дорогу найти может. Если б вы навсегда туда шли – тогда да… А коли передумает кто да расскажет, кому не след? Не могу я так рисковать, товарищей своих подводить.
– Что ж нам, – зевая до хруста в челюстях, спросил Тимофей – чтото разморило после обеда, так и тянуло прилечь у огонька да соснуть пару часиков на сытый желудок. – Назад поворачивать? Зачем тащил тогда в такую даль? Потешиться?
– Это точно! – поддержал друга Афанасий, тоже раздирая рот в зевоте.
Что думал «сумлеваюсь», так и осталось неизвестным, поскольку Игнат Логинов уже вовсю выводил носом рулады, свернувшись калачиком на охапке лапника.
– Не могу я рисковать, – повторил странник. – Так что не обессудьте, мужики, – подсыпал я вам сонного зелья в похлебку…
– Ах, ты, аспид!.. – попытался вскочить на ноги Афанасий, но скованное неодолимым сном тело не слушалось, веки будто налились свинцом, слова, не родившись, примерзали к гортани…
Тимофей уже спал, неловко привалившись боком к сосне. Кузнецов попытался дотянуться до дубины, подобранной еще пару дней назад, чтобы не шагать по лесу совсем уж безоружным, но пальцы лишь безвольно скользнули по ней, и он провалился в черный омут сна без сновидений.
Ему казалось, что он только прикрыл глаза, но распахнул их уже не под сенью раскидистой лиственницы, а в незнакомом доме, лежа на неком подобии кровати, застеленной настоящим одеялом.
«Сукно, – пощупал украдкой хозяйственный мужик, давно такого богатства не видевший. – Богатоо!»
У распахнутых дверей стоял, опираясь на косяк плечом, казак в синих шароварах с широкими лампасами и гимнастерке, заправленной под ремень с пристегнутой сбоку шашкой в ножнах, на голове красовалась лихо заломленная набекрень фуражка над пышным соломенным чубом. Завидев, что спящий распахнул глаза, караульный сменил позу, и луч солнца ясно высветил у него на плече урядничий погон.
«Белые!.. – обмер бывший красноармеец, спросонья позабыв, что Гражданская война окончилась десять лет назад, но тут же одумался. – Белые? Откуда?..»
– Куда ты, сучий потрох, нас привел, а?.. – ничего не соображая со сна, дернулся Афанасий к «только что» сидевшему напротив проводнику и, естественно, никого не увидел. Равно как и кострища, которого, конечно же, не могло быть под крышей жилого дома. Жилого не жилого, а печь в нем имелась – русская, беленая… Зачем же здесь костер?
Движением своим Кузнецов разбудил Тимофея, грузно, будто медведь заворочавшегося было, попытавшегося натянуть повыше одеяло и рывком севшего на кровати, хлопая ничего не понимающими глазами. Продолжал дрыхнуть лишь «сумлеваюсь я», которому всегда море было по колено. Хоть трубы ангельские трубите – спать будет, как сурок.
– Что, оклемались? – ухмыльнулся «беляк», отклеиваясь от косяка. – Пожалте на волю, дорогие гости… И засоню вашего поднимите, а то рыком своим храповицким коней пугает…
* * *
Как оказалось, никакого плена и не было вовсе. «Белые» никого из наших путешественников к ответу за прошлое притягивать не собирались. Да и не знали, наверное, об этом прошлом. Нашелся и давешний странник.
Уже успевший сменить нищенскую одежонку на вполне приличную, даже щегольскую по деревенским меркам, он с улыбкой выслушал вялые упреки мужиков и махнул рукой:
– Ничего вы, православные, не поняли… Ааа! Поймете еще. Ну что: показывать вам, что тут да как, или обратно попретесь? Предупреждаю сразу – придется снова сонное зелье глотать. Так просто тут кого ни попадя тудасюда не пускают.
Ну что еще оставалось беднягам?
Целый день Варсонофий, которого все здесь хорошо знали, таскал
