Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
не перестававших изумляться селян по небольшим – в несколько домов – деревенькам, теряющимся среди раздольных полей поспевающей (и это – в середине июня!) пшеницы, роскошным садам молодых и невысоких еще, но уже плодоносящих яблонь, лугам с пасущимися на них сытыми коровами и овцами, охраняемыми здоровенными собакамиволкодавами и конными вооруженными пастухами. А когда под вечер кругом зажглись десятки фонарей, невиданных даже в родимых местах, – поселенцы были просто сражены наповал.
– А золото как же? – не утерпел Игнат, «сумлеваюсь я» которого надоели уже даже терпеливому Варсонофию. – Наврал с золотишком, а?
И тут же заработал по тумаку с обеих сторон сразу от двух товарищей: ну как обидится один из хозяев всего этого великолепия, осерчает на дураков сиволапых?
Но тот только покачал головой, не думая обижаться.
– До золота, дружок, еще потопать нужно. Завтра поутру и отправимся. А сегодня вас к ужину его высокоблагородие ждут. Коли сюда перебираться надумаете – опаздывать грех! Обидите хозяев…
– А кто это – высокоблагородие? – струхнул Игнат, всю жизнь от начальства старавшийся быть подальше.
Да и обоим его товарищам вмиг стало не по себе: разом вспомнились и погоны на плечах виденных несколько раз за день всадников, и полузабытый уже трехцветный флаг, развевавшийся над крышей не то сторожки, не то казармы, где они проснулись… Будто не было полутора десятков лет безбожной власти или перенеслись они, как в сказке, в старое доброе «ранешнее» время. Все бы ничего, да как бы не припомнили бывшим красноармейцам их былые подвиги под красным знаменем. Хоть подвиговто особых и не было – не расстреливали они пленных офицеров, не грабили богатые дома, как иные однополчане, – но всетаки исправно пуляли из «винтарей» по атакующим деникинским цепям, ходили в штыковую, слушали, затаив дыхание, комиссарские байки про светлое будущее и отбивали ладоши на митингах. Оба носили (правда, в разных местах) белогвардейские памятки на всю жизнь: Афанасий – снарядный осколок в боку, нывший на непогоду, а Тимофей – сабельный шрам, рассекавший плечо…
– Кто? Да генералгубернатор наш – Владимир Леонидович Еланцев!..
Генералгубернатор оказался всего лишь полковником – воевавшие еще в Германскую Кузнецов и Сальников крепко помнили армейскую науку и разбираться в погонах еще не разучились – но и этого притихшим «гостям» было больше чем достаточно. Офицеров они за две войны: империалистическую и гражданскую навидались досыта – и живых, и мертвых. Порой целые батальоны из одних офицеров попадались. Поражало крестьян другое – их принимали в настоящем барском доме, за накрытым ослепительнобелой крахмальной скатертью столом, ломящимся от всевозможной снеди и невиданных доселе обеденных приборов. И хозяин в белом летнем мундире с золотыми погонами на плечах не смотрел свысока, как при царе, и не заискивал, как бывало в девятьсот семнадцатом, когда трещало все вдоль и поперек, – держался как с равными. Ну, может быть, не совсем равными, но все равно желанными гостями. Расспрашивал о житьебытье, охотно отвечал на вопросы, все больше касавшиеся жизни тех же мужиковлапотников в Новой России, как назывался сказочный край.
А уходили они, унося напутственное слово генералгубернатора:
– Мы рады всем, кто придет к нам с открытым сердцем и чистыми помыслами. Земли здесь хватит на всех: на вас, на ваших детей и внуков. Все, кто хочет трудиться на благо новой родины, – наш желанный гость. Единственное, что мы здесь не потерпим, это большевистской заразы. Ее мы будем выжигать как чумовую язву – каленым железом. Запомните это и передайте своим односельчанам. За старые грехи мы карать не намерены, но за новые – не спустим.
И долго чесали в затылках мужики на обратном пути, не решаясь высказать сомнения даже друг другу: хороша щедрая землица – слов нет, но как бы не повернулось все постарому. Всегда найдется ктонибудь такой, что с удовольствием прокатится на мужицком хребте, да еще погонять будет. Обдумать все это требовалось не спеша. И тут уж «сумлевались» все трое, а не один Игнат…
* * *
– Эх, языка за зубами удержать не смогли… – Афанасий лежал, закинув руки за голову и глядя в затянутый паутиной потолок заброшенной избы, на которую не нашлось хозяина.
– Одно слово – бабы! – поддержал его Тимофей, нянча поврежденную в свалке руку.
Кузнецов подошел к заколоченному крестнакрест досками окну и свистнул часовому, вышагивающему взад и вперед с закинутой за плечо винтовкой:
– Эй, гражданин начальник!
– Чего тебе, арестованный? – остановился молодой, безусый еще парень, хмуря едва различимые на медном от загара лице белесые брови. – Не положено мне с арестованными лясы точить…
