Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
– Что с нами будетто, а?
– Что надо, то и будет, – часовому было скучно, и он снизошел до «неположенного» разговора. – В Кирсановку завтра пойдете. Под конвоем.
– За что?
– За нарушение режима пребывания, – отчеканил солдатик заученные слова. – Отсутствовали неделю где?
– Да на охоту мы ходили!
– Знаем мы вашу охоту…
– Ей богу, на охоте мы были!
– Там разберутся… А ну – отойди от окна! Стрелять буду!
Ночью ни один из арестованных не сомкнул глаз. Очень уж тоскливо было на душе у всех трех. Только ведь отлегло немного – думали, что кончились все передряги, дальше Сибири не сошлют, ан нет! И тут влипли по самые некуда. Теперь, похоже, ссылкой не отделаться… Да и куда ссылать из Сибири?
В дальний путь их вывели на рассвете. До Кирсановки дорога не близка, а ни одной телеги или, на худой конец, верховой лошади в деревне Новой не было. Даже у охраняющих «ссыльнопоселенцев» солдат. А значит, топать трем бедолагам и конвоирующему их солдатику своим ходом.
До околицы деревни печальную процессию провожало все село, даже старый Кузнецов, поддерживаемый под руки внуками, пришел проститься с сыном, которого не чаял уже увидеть живым.
– Креста на вас нет!.. Ироды!.. – гудело в толпе. – Где это видано – так измываться над честным тружеником?.. Зас…
– А ну – разойдись! – не вытерпел начальник Новинского «гарнизона» – длинный, как жердь, парень лет двадцати пяти со старшинскими треугольничками на синих петлицах, передернув для острастки затвор трехлинейки. – Стрелять буду, кулацкие морды!
– Это кто еще морда? – выступил вперед здоровяк Никанор Лялин, бывший кузнец, для забавы голыми руками разгибавший подковы, а пальцами сворачивающий в трубочку царские пятаки. – Ты нас мордами не кличь, сопляк. Молоко, вон, на губах еще не обсохло, чтобы мордами лаяться…
Мужик медведем наступал на перетрухнувшего красноармейца, перехватившего винтовку в положение для стрельбы. Тронутый ржавчиной штык (конвойные не слишком утруждали себя чисткой оружия, разленившись без начальства) едва не касался могучей груди Лялина, распиравшей видавшую виды рубаху, сопревшую под мышками от пота.
– Стрелять буду… – упавшим голосом повторял и повторял солдат, ни разу в жизни не стрелявший в живого человека. – Стрелять буду…
– Я те стрельну, щенок! – протянул широкую, будто сковорода, пятерню Никанор. – А ну – дай пукалку свою!
И ничего бы, может, и не случилось, кабы не держал перетрусивший «вояка» палец на спусковом крючке…
Выстрел треснул негромко и совсем нестрашно, как детский пугач. И односельчане сперва не поняли, чего это Никанор замолчал, остановился, а потом бухнулся на колени перед «аспидом». И только когда по выцветшей на спине от пота рубахе широко и мощно выплеснулось багровое пятно, все хором ахнули в голос.
– Убиииили!!! – ввинтился в уши отчаянный бабий голос, и все мужики, словно очнувшись, разом качнулись вперед, сжав кулаки…
* * *
– Звери! Какие всетаки звери!..
Уполномоченный по району товарищ Рыбалко стоял перед распятым на стене избы телом красноармейца, сплошь облепленным мухами, и прикрывал нос и рот ладонью от удушливого смрада, пропитавшего все вокруг.
– Смотрите, товарищ Ильский! – твердил он фотографу, возящемуся со своей массивной камерой на треноге. – И снимайте лучше, чтобы все видели, какие это звери – распоясавшееся кулачье!
Про крошечный «гарнизон» вспомнили аж в конце июля, а когда смена прибыла в безымянную деревушку, то нашла ее сплошь вымершей. Все население будто корова языком слизнула, лишь на небольшом деревенском кладбище, среди покосившихся крестов и заросших могучим бурьяном старых могил, обнаружилось два свежих холмика, увенчанных рубленными из лиственницы крестами. А еще – страшный «подарок» на стене избы, выбранной, видно, караульными своей резиденцией…
Только по петлицам и слипшейся с комсомольским билетом красноармейской книжке в нагрудном кармане гимнастерки и определили в полуразложившемся трупе, прибитом к почерневшим бревнам, старшину Боровика. Остальных двоих бойцов и оружия отыскать так и не удалось. Вероятно, исчезнувшие жители увели их с собой, поскольку в могилах обнаружились тела двух кулаков – здоровенного бородача с огнестрельной раной в груди и ветхого, даже не тронутого тленом, старичка.
– Ситуация ясна, как день, товарищи! – разглагольствовал товарищ Рыбалко перед корреспондентами «Кедровогорского большевика» Ильским и Петрашевичем. – Кулачье взбунтовалось против представителей власти и тем пришлось применить оружие. Но силы оказались неравны, и наш товарищ Боровик геройски пал в бою, а его подчиненные были захвачены в плен
