Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
никак не поддавался.
Наконец парень вскочил на коня. Седла рачительные казаки на ночь поснимали, но Гриша умел ездить и поцыгански, тем более что снятые с коня путы с успехом заменили уздечку.
– Пошел, пошел… – тронул он животное, уже окрещенное про себя Орликом, вперед.
И только отъехав шагов на двести, пустил скакуна в галоп…
– Стой! – заполошно раздалось сзади. – Стой, мазурик!
«Черт, ктото из сторожей проснулся!..»
Заставив Орлика нервно вздрогнуть всем телом, грохнул выстрел, еще один. Но быстрый конь уже уносил всадника в ночь…
– Я считаю слухи о регулярных войсках, занявших Кедровогорск и прилегающую к нему местность, досужим вымыслом.
Командующий Сибирским военным округом собрал срочное совещание о положении в районе Кедровогорска сразу после того, как ему доложили о бойце, добравшемся верхом до ближайшей к городу железнодорожной станции. Боец Кедровогорского гарнизона Полешкин был тяжело ранен: пуля пробила правое легкое и вызвала большую кровопотерю. В полубреду парнишка твердил о казаках с погонами на плечах, ворвавшихся в Кирсановку, близ которой стоял летними лагерями гарнизон, о десятках порубленных, о массовом переходе на сторону белогвардейцев его сослуживцев и жителей села. Опровергнуть бред раненого не удалось: все телефоны в Кедровогорске и других населенных пунктах района молчали, а дрезина, отправленная по железной дороге, пропала бесследно.
– Парень ранен, – басил начштаба округа Тимофеев. – Вот и зашли у него шарики за ролики! Откуда белые в тридцатом году? Понимаю, если бы граница была неподалеку. Но тут же сотни верст до ближайшего кордона!
Он почти слово в слово повторял догадки покойного Лагутникова, но, естественно, об этом не подозревал.
Могучий, бритый наголо мужчина с тремя «шпалами» на малиновых петлицах
выбрался изза стола, тяжело припадая на левую ногу, подошел к огромной карте округа и провел указкой линию от китайской границы до кружочка, соответствующего Кедровогорску.
– Как видите, не менее полутора тысяч. А на пути – Чита, Верхнеудинск, Иркутск… Сомневаюсь, чтобы наши товарищи из Забайкалького округа прозевали движение крупного отряда неприятеля.
– А Монголия? – спросил угрюмо ктото из присутствующих. – До нее гораздо ближе.
– Да, около пятисот километров, – согласился начштаба. – Но откуда в Монголии белые? После Унгерна, расстрелянного в двадцать первом…
– Это ерунда, товарищи, – перебил его бригадный комиссар. – Там тоже немало городов. Что ваши белые лесом крались всю дорогу? Сколько примерно сабель было в этом отряде?
– Боец утверждает, что не менее пяти тысяч.
– Ну, допустим, у страха глаза велики… Хорошо, пусть будет две тысячи, даже тысяча. Вы представляете себе, как можно скрытно провести отряд в тысячу сабель? С обозом, с запасами фуража, с заводными лошадьми… А как же иначе? Иначе они вынуждены были бы пополнять запасы по ходу движения и неминуемо раскрыли бы свой замысел.
– Я считаю, что нужно провести… – начал начштаба, но на столе командующего громко затрезвонил телефон.
– Слушаю! – буркнул тот в трубку, рукой сделав оратору знак подождать. – Да, командующий округом… В чем дело?.. Что?!!..
Командующий прикрыл большой мужицкой ладонью мембрану и обвел присутствующих взглядом:
– Мне только что сообщили, что два часа назад белыми войсками занят УстьТарск…
* * *
Маленький биплан, медленно плывущий в небе, казался детской игрушкой вроде бумажного змея.
– Глянь, Лексей Кондратьич, – есаул Мироненко задрал голову и приложил ко лбу руку козырьком. – Никак краснозадые припожаловали?
Атаман Коренных даже не стал смотреть: с утра ему нездоровилось – не то съел чегото, не то просквозило… Откуда ни возьмись, навалилась глухая тоска, тупо заныло сердце.
– Ероплан нешто?
– Что, на Германской не видел, что ли? – огрызнулся атаман, устало опуская веки.
– Интересно…
– Чего тебе интересно? Шарахнет вот сверху чемнибудь.
– Не шарахнет, – рассмеялся есаул. – Кишка, небось, тонка нас шарахать…
Послышались одиночные выстрелы. Казаки вразнобой, с руки принялись палить по вражескому самолету из карабинов.
– Пусть патроны не жгут без толку, – не открывая глаз, буркнул Алексей. – Дистанция чересчур велика.
– Отставить стрельбу! – привстал в стременах Мироненко.
Для хандры, казалось бы, не было причин: за прошедшие с начала похода две недели Добровольческая Армия, почти не встречая сопротивления, заняла четыре города и без счету деревень, разбухнув до пятнадцати тысяч
