Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
фронтах Гражданской. Мог ли он тогда надеяться, что удастся сойтись лицом к лицу с «гидрой империализма», увидеть врага не на экране кинематографа «Арбатскоий арс», а вот так – сжимая в руках винтовку.
В ушах комсомольца Столетова все еще звучали слова батальонного комиссара товарища Островцева:
«Десять лет минуло с тех пор, как Красная Армия сломала хребет врагу в Крыму, восемь – как сбросила последних недобитков в Тихий океан, позволив советскому народу вздохнуть спокойно и вернуться к мирному труду. Но никак не успокоится гидра империализма, вновь и вновь посылая на нас своих кровавых наймитов. Басмачи в Туркестане, белополяки на Украине, белоказаки на Кубани, савенковцы, антоновцы – какую только мразь не доводилось нам за прошедшие годы беспощадно карать пролетарской рукой. И вот теперь злобный враг решил ужалить советскую республику в самое сердце…»
И вот теперь – в бой. Никакого страха Егор не испытывал, наоборот, все его существо пело от радости, от предвкушения, от причастности к сонму героев. Молодой человек мечтал, как, отслужив срочную, вернется обратно в Москву возмужавшим, широкоплечим, с такими же тремя треугольничками в петлицах, как у отделенного Макаркина, и все встречные девушки не будут сводить с него глаз, а мужчины завистливо перешептываться. А он, слыша тихое: «Вот он… тот самый…» только шире расправит плечи и небрежно смахнет несуществующую пылинку с блестящего ордена на груди. Совсем такого же, как у товарища батальонного комиссара…
Поэтому, когда отгремели орудийные залпы и прозвучала команда «В цепь раазделись!..», ни в чем не сомневаясь и презрительно поглядывая на бледных товарищей, коекто из которых суетливо осенял себя крестным знамением, опершись на приклад, легко выпрыгнул из неглубокого окопа, отрытого вчера, поправил буденовку и встал на свое место в цепи.
Идти по заросшему какимто неизвестным коренному горожанину бурьяном чуть кочковатому полю было легко. Ставшая привычной за несколько армейских месяцев винтовка удобно лежала в огрубевших от непривычной работы ладонях, скатанная рулоном шинель через плечо совсем не мешала, теплый ветерок приятно овевал лицо. Сколько раз вот так приходилось уже ходить в учебную атаку. Скоро, когда до вражеских траншей останется всего ничего, прозвучит команда, и цепь бегом устремится вперед, раздирая рот в громовом «ура», чтобы несколько минут спустя спрыгнуть с глинистой насыпи и пырнуть штыком в брюхо набитый соломой манекен… Тут, правда, будут не манекены, а живые люди, но какая, в сущности, разница?
«Ты, паря, главное, не в пупок ему, аспиду, тычь, – послышался в ушах деловитый голос отделенного. – Посеред брюха ткнешь – ейей в хребет угодишь. А тут, считай, пропал штык. Зажмет как в деревяшке, пока вытаскивать будешь – тебя на тот свет отправят… В рукопашной это дело легкое… Ты рядом с пупком бей. Там мягко, ничего не помешает. Выдернул, и дальше пошел…»
Егор вспомнил, как на первом занятии по штыковому бою чересчур усердно засадил штык в мягкое соломенное брюхо и потом едва не поломал штык, плотно засевший в толстой березовой жерди, на которой манекен этот торчал, как пугало на огороде. А смехуто вокруг было… Молодой солдат тоже непроизвольно улыбнулся, вспомнив «распеканцию», полученную от отделенного.
Впереди чтото часто защелкало, как бывало, когда бабушка жарила на сковородке подсолнечные семечки. Негромко и совсем нестрашно. И зыкнувшие высоко над головой «шмели» тоже не испугали Егора. Чуточку не по себе стало, когда шедший в десяти шагах справа боец Михайлов споткнулся на ровном месте, упал на колени, а потом свалился лицом в бурьян, выбросив далеко вбок руку с винтовкой. «Не стоять! Сомкнуть строй!..» – прозвучал справа неузнаваемый голос Макаркина, и боец, как учили, сделал три шага вправо, видя, как следующий за упавшим боец Ахметшин делает то же самое, тем самым сужая брешь в цепи.
– Отделение… беглым… – прозвучала команда, и Егор вскинул винтовку к плечу, целясь в прогал между спинами идущих в первой цепи. – Огонь!
Это боец Столетов любил и сразу поймал на прыгающую мушку темный бугорок, едва выступающий над рыжей кромкой чужого окопа. Времени целиться не было, потому что слева и справа уже трещали выстрелы. Егор подушечкой пальца прижал спуск, с радостью почувствовал, как приклад мощно толкнулся в плечо, и торопливо передернул затвор, дослав новый патрон в ствол.
Щелканье «семечек» впереди сменилось стрекотаньем швейной машинки, и сразу два бойца справа, синхронно, как клоуны на цирковом представлении, кувыркнулись в траву. Посмотреть, что с ними случилось, было некогда – надо было вынуть из подсумка новую обойму, чтобы зарядить винтовку. Боец отвел глаза лишь на миг, а
