Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
знает – взяли бы вдруг да и записали всей компанией в сообщники Дормидонтовы? – Кто такой?
– Увы, ничего конкретного пока сказать не могу, – развел руками ученый. – Но то, что данное создание природы не принадлежит и к одной из человеческих рас, – гарантирую.
– А не леший часом? – прищурился Семён Косых.
– Никоим образом. И вообще, господа: лешие, русалки, водяные… Все эти существа – не более чем персонажи детских сказок. Стыдно в вашем возрасте верить в подобное.
– Как же не верить, барин, коли на самом деле они есть? – не выдержал молчавший до сих пор Варсонофий. – Кто в позапрошлом годе на озере Федьку Савушкина под воду утащил? Русалки защекотали и утащили.
– А водяной на болоте ночами ухает, – поддержал приятеля Веревкин. – Стало быть, и лешак должон быть!
– Сказки все это, – поморщился ректор Новороссийского университета, снял пенсне и принялся его протирать платочком. – Фёдора Савушкина, скорее всего, подвела судорога. Такое случается и с самыми умелыми пловцами. И вообще: кто же в здравом уме купается в конце апреля?
– Не купался он, – буркнул ктото из толпы. – Сети ставил. Вот еще баловство – купаться! Мальчонка он, что ли, сопливый?..
На болтуна тут же зашикали: всем было известно, что после неудачного похода атамана Коренных генералгубернатор строгонастрого запретил крестьянам появляться в окрестностях Врат. А озеро, до сих пор остающееся безымянным, попадало в запретную зону. Чем черт не шутит: утопленнику, конечно, не поможешь, но вот на головы живых ослушников беду накликать вполне возможно – не один он тогда на озерето был… Но рассеянный профессор совсем не обратил внимания на слова крестьянина.
– Что до уханья на болоте, – авторитетно заявил он, вновь нацепляя пенсне, – то могу заверить вас, господа, что ни к каким проявлениям потусторонних сил это явление отношения не имеет. Скорее всего, эти звуки издает выходящий на поверхность болотный газ… И вообще: стыдно, господа, верить в такое – в двадцатом веке живем. В ближайшее время будет организована лекция, разоблачающая все эти суеверия, и милости прошу вас всех прийти, послушать, сделать выводы…
– А, кроме того, – ротмистр Манской вышел на крыльцо следом за ученым, нахмурив брови, оглядел крестьян и сурово спросил: – Разве сегодня праздник или воскресенье? Нука по домам и делом займитесь! И чтобы больше – никаких самочинных облав. Объявится медведь или иной хищник – извольте сообщить властям. Не мужицкое это дело…
Офицер еще не закончил свою речь, а задние мужики уже потихонечкупотихонечку двинулись восвояси. К чему лишний раз начальству на глаза попадаться? От власти подальше – оно и спокойнее…
– Вот так с ними надо, Модест Георгиевич, – обернулся Сергей Львович к Привалову, когда больничный двор опустел. – А то затеяли тут лекцию… Мужицкое дело – пахать да сеять! В лишнем знании – лишние хлопоты.
– Вы не правы, Сергей Львович, – запротестовал ученый. – Темного мужика легко может ввести в заблуждение любой складно говорящий грамотей. Хотя бы и большевик. Мы все это отлично видели совсем недавно. Наша цель просветить мужика, научить его задумываться…
– Ну да, – нехорошо улыбнулся ротмистр. – Сперва задумываться начнет, а потом «Капитал» Маркса откроет… А кто, спрашивается, землю пахать будет?
– Землю пахать будут трактора, Сергей Львович, – от волнения щеки Привалова пошли пунцовыми пятнами: этот спор был далеко не первым и скорее всего не последним. – А образованный крестьянин будет ими управлять. Дада, Сергей Львович! Образованный крестьянинс. Как в СевероАмериканских Соединенных Штатах. И пахать землю не по народным приметам, а по всем правилам агрономической науки. И наш с вами долг, господин Манской, вырастить этого образованного крестьянина, дать ему образование, научить всему. Если не из этих темных мужиков вырастить, – кивнул он в сторону ворот больничного двора, – то хотя бы из их детей. Дада, не спорьте! Среди крестьянских детей встречаются ничуть не менее способные, чем среди детей чиновников или офицеров. И это я заявляю вам авторитетно!
– А потом кухаркины дети полезут управлять государством, – скривил губы в иронической улыбке офицер. – Уж не социалист ли вы часом, Модест Георгиевич?
– Ни в коей мере, – смешался ученый. – И вообще: какое отношение имеет народное образование к социализму?
– Самое прямое… Но извините, профессор, – Манской решил не углубляться в дебри политики. – Я хотел спросить вас вот о чем…
– Конечно, Сергей Львович. Я весь внимание.
– Вот этот… субъект, – кивнул офицер на обитую крашенной суриком жестью дверь морга. – Неужели это разумное существо?
– Увы, – развел руками Привалов. – Я не могу
