Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
погосте. Матушка выплакала все глаза, иссохла, превратилась из цветущей сорокалетней женщины в свою собственную тень, столетнюю старуху, отец тоже сильно сдал, но все повторял вслед за властями, как дрессированный попугай, официальную версию о неспособности современной науки справиться с моровым поветрием…
«Это все изза упертости господина Еланцева, – скрипнул он зубами, ощупывая за пазухой заветный пакет. – Изза его тупой стариковской паранойи умер Павлик и все остальные детишки. Но недолго этому продолжаться…»
Под сладостные мечты о неотвратимом возмездии юноша задремал.
– Подъем, господин Спаковский! – его со смехом теребили за босую ногу, высунувшуюся в прореху старого спальника. – Вы всю рыбу нам распугаете своим храпом!
Петя открыл глаза и тут же зажмурился от бьющего в глаза восходящего солнца.
«Пакет! – вскинулся он, натягивая ткань до горла. – Пакет на месте?»
– Ой, простите! – шутовски отвернулся, загораживаясь растопыренной ладонью, Алеша Еланцев. – Я едва не увидел ваше обнаженное тело, сударыня! Я отвернусь, чтобы не мешать совершению утреннего туалета.
Друг болтал и дурачился под смех остальных рыбаков, а Петя старался и не мог вызвать в себе ненависть к сыну «сатрапа и диктатора». Чета Еланцевых тоже понесла потерю – их дочка разделила участь множества других мучеников, но они, судя по всему, смирились – Вика опять была на сносях и замена умершей Машеньке была не за горами, а вот кто заменит Павлушу?
«Еще не время, – поправив пакет, Спаковский выбрался из мешка. – Еще не время…»
* * *
– Пароль!
– Пароль? Эээ… – Кирилл Гречишников озадаченно почесал в затылке. – Дирижабль?..
– Неверно.
– Черт, как его… Ну, Сашенька, ты же меня с детских лет знаешь!
– Пароль!
– Забыл я…
– Тогда иди отсюда, – семнадцатилетний Саша Лунц, гордый, что именно ему доверили стоять на входе, нипочем не хотел пропускать внутрь действительно знакомого ему человека. Да что там знакомого – гимназического приятеля! – Без пароля не пропущу.
– Черт… Помню же, что чтото воздухоплавательное… О! Монгольфьер!
– Проходи, – недовольно буркнул «привратник».
Кирилл уже сделал шаг внутрь, но внезапно вспомнил:
– Как это проходи? А отзыв?
– Аэронавтика, – отвернулся Саша. – Проходи, не задерживай.
– Тоже мне карбонарии, – пробурчал сын лавочника, спускаясь по лестнице. – Подумаешь: народовольцы выискались…
Он ожидал, что приятель тоже позабудет мудреный термин, но тот оказался на высоте. Кирилл сам не знал, зачем он присоединился к бывшим гимназическим товарищам, тайком от всех собиравшимся в подвалах и прочих укромных местах. И родители, и одноклассники всегда считали его тихоней, даже рохлей, учителя едваедва натягивали посредственные оценки. «Пороху не изобретет!» – в сердцах отвесив подзатыльник любимому чадушке, швырял папаша на стойку гроссбух с допущенной наследником грубейшей ошибкой. Но наверное, даже у таких рыхлых увальней когданибудь, да и возникает желание пощекотать себе нервы недозволенным, взбодрить кровь дозой адреналина, чтобы потом, на склоне лет, было что рассказать многочисленным детям и внукам… У Гречишниковастаршего такой темой была ужасная Гражданская война, а что вспомнить его сыну, к ее окончанию еще под стол пешком ходившему? Как боялся злющую серополосатую кошку в крестьянской хате, где пришлось прожить целое лето изза болезни матери, отстав от других, рвавшихся в Крым беженцев из захваченного красными Екатеринослава. Как пчела укусила за пальчик? Он как здесь, в Новой России оказался, и то помнил плохо, не то что более ранние эпизоды недлинной своей жизни. Внизу лестницы он миновал еще одного «стража» и наконец оказался в святая святых, накуренном до состояния коптильни помещении, скудно освещенном парой керосиновых ламп. При его появлении оживленный разговор, который Кирилл слышал еще изза двери, стих. Тишина прерывалась лишь перханьем, раздававшимся то с одной стороны комнаты, то с другой: мало кто из «карбонариев» курил понастоящему, но какие же заговорщики без курения? Тут и спиртное стояло – несколько бутылок вина и пива с нехитрой закуской.
Гречишниковмладший присел в уголке и с тоской подумал, что провоняет тут табачным дымом насквозь и мама опять устроит единственному сыночку выволочку, причем совершенно незаслуженную – курение Кирилл ненавидел.
– Господин Гречишников, – Петя Спаковский, председатель подпольной организации «Единство», взял со стола какуюто бумагу. – Если вы еще раз опоздаете, мы вынуждены будем исключить вас из нашего союза. Хвоста хотя бы не привели за собой?
– Нет, все чисто, – ломким юношеским баском
