Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
его кулаки, когда слушал он рассказ чудом уцелевшего в мясорубке казака, добравшегося до «дефиле» лишь глубокой осенью и двигавшегося к цели таким кружным путем, что позавидовал бы сам легендарный Дедал.
Хотя своего Минотавра современные Тесеи, надумай они за ним последовать, в конце пути нашли бы непременно…
Почти год прошел в постоянном напряжении: а ну как другие беглецы, буде такие найдутся, окажутся не так удачливы? Или не так самоотверженны? Или соблазнятся на посулы врага? Или устрашатся пыток…
Но время шло, а победившие красные не торопились появляться под стенами готовящегося стоять насмерть форпоста Запределья. И напряжение понемногу спадало. Отрыдали свое вдовы павших православных воинов, осиротевшая Новая Россия понемногу мирилась с потерями, восстанавливала привычный уклад жизни. И каждый должен был трудиться на своем посту. А для воспоминаний и сожалений времени просто не было: такой мягкий и добрый на первых порах к пришельцам мир показал себя с иной стороны… Не самой лучшей.
Полковник Еланцев вздохнул, взял из стопки бумаг верхнюю и попытался вникнуть в смысл написанного. Человеку, привыкшему командовать, самому было не привыкать к дисциплине. Он постепенно втянулся, и пометки на полях прочитанного малопомалу перестали быть односложными…
– Войдите! – с досадой оторвался он от работы, сообразив, что ктото настойчиво стучит в дверь кабинета уже не первый раз. – А, это вы, Модест Георгиевич…
Бывший приватдоцент, теперь заведовавший первым университетом Новой России, за прошедшие годы сильно изменился: пополнел, седая шевелюра еще больше отступила к затылку, но близорукие глаза за стеклышками неизменного пенсне попрежнему горели юношеским задором исследователя.
– Владимир Леонидович! – ученый плюхнулся на «гостевой» стул перед письменным столом и принялся обмахиваться огромным клетчатым платком – денек сегодня выдался прямотаки тропический, что, впрочем, для «запредельного» июля редкостью не являлось. – Как я рад, что застал вас на месте! Вы непременно должны это увидеть!
– Опять какоенибудь вымершее животное? – улыбнулся генералгубернатор Новой России, давно привыкший ко всем чудачествам ученой братии. – Право, Модест Георгиевич, когда же новые находки перестанут вас удивлять? Мне казалось, что венцом всего был волосатый обезьяночеловек…
– Да Бог с обезьяночеловеками! – махнул платком, зажатым в руке, Привалов. – Право же, это сущие мелочи. Пусть ими занимается профессор Синельников со своими учениками… Скорее собирайтесь – я покажу вам истинное чудо!
– А пару часиков ваше чудо подождать не может? – Еланцев бросил тоскливый взгляд на бумаги, уже понимая, что отделаться от ученого «малой кровью» не получится: если уж сам прибежал сюда почтенный жрец науки, а не прислал когонибудь помоложе, то нипочем не отвяжется, пока вдосталь не нахвалится очередной находкой или открытием своих подопечных. – До послеобеденного часа, к примеру. Заодно, кстати, и отобедали бы со мной чем бог послал…
– Да погодите вы со своим обедом! – непочтительно перебил правителя Новой России Модест Георгиевич. – О каком обеде может вообще идти речь, когда там такое! Срочно собирайтесь и пойдемте – у крыльца нас дрожки дожидаются.
– Что там у вас, светопреставление, что ли? – недовольно убрал полковник документы в папку, а ее, в свою очередь, в несгораемый шкаф, вделанный в стену.
– Что вы? Гораздо интереснее! – Привалов уже не сидел на месте, а маячил в приоткрытой двери, нетерпеливо приплясывая на месте, как малыш, которому приспичило помаленькому. – Скорей же, Владимир Леонидович! Что вы копаетесь?
«Ну и ладно. Не мешает проветриться, – Еланцев водрузил на седую голову белую фуражку с кокардой давно не существующего в „большом мире“ государства и одернул летний френч. – Все равно дела сегодня както в голову не лезут…»
– Нус, – улыбнулся он. – Ведите…
* * *
– Машенька опять грустит, – сообщил Ванечка Вере, читавшей в тенечке книжку. – Поиграй с ней, Верочка, а?
– А ты сам? – заложила страницу девушка сорванным с дерева листком.
– А я не умею, как ты, – хитро улыбнулся мальчик.
– Ох, хитрец, – засмеялась та, откладывая книгу на расстеленный на траве платок. – А то я не знаю.
Верочка Званцева была одной из тех нескольких старших подростков, что пережили недавнюю «детскую чуму». Если быть точным, то она была самой старшей из них – в то лето ей шел шестнадцатый год. И как для многих из перенесших странную болезнь, она не прошла для нее даром…
Умерших от «чумы» было относительно немного, но далеко не все выздоровели полностью. Очень многие и
