Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
после полного исчезновения симптомов болезни производили впечатление нездоровых. Переходящая в апатию задумчивость, отсутствие интереса к обычным в их возрасте играм, замедленная реакция… Новоросские медики серьезно опасались, что неведомая инфекция привела к необратимым изменениям в мозгу детей и подростков. Оно и неудивительно, если учесть, что большую часть времени у них тогда держалась температура за сорок градусов. Как это водится и при обычных заболеваниях, могли остаться различные осложнения. По прикидкам профессора Серебренникова, таких «осложненных» было не менее сорока процентов от числа всех заболевших, и выяснить точное их число не представлялось возможным – многие крестьяне, обозленные бессилием врачей в отношении их чад, наотрез отказывались беседовать о состоянии детей.
Обычные дети сторонились «чудных», дразнили их и всячески шпыняли, поэтому те чаще всего либо сидели безвылазно по домам, либо собирались в стайки и проводили время вместе. Если бы взрослые задались целью выяснить, чем занимаются их «чудные» дети, то были бы немало удивлены: они не играли друг с другом, почти не разговаривали между собой. Непривычно тихие дети сидели деньденьской гденибудь в укромном уголке или медленно бродили, так же стараясь не попадаться никому на глаза. Наблюдатель был бы удивлен постоянным составом таких «компаний», сложившихся раз и навсегда. Там не было ссор и никто не покидал свой круг изза обид на товарищей. Самое же странное, что состояли такие «стайки» из детей всевозможных возрастов – от едва вставших на ноги до вполне самостоятельных подростков, причем и мальчиков и девочек. Не было различий и по сословному признаку: в одной и той же группе легко уживались дети крестьян и офицеров, казаков и чиновников. Занятые своими будничными делами взрослые только рады были, что их «убогие» отпрыски нашли себе занятие по душе и никому не мешают.
И еще одно: «стайки» перемещались строго в границах избранных ими территорий, никогда не забредая на «чужие», хотя конфликтов между двумя группами никогда не возникало. Но мало кого интересовало поведение «странных» детей…
Маленькая Машенька, бледненькая, худенькая, похожая в своем нарядном платьице на куклу, сидела на травке прямо посреди лужайки и смотрела прямо перед собой огромными голубыми, тоже кукольными глазами. Личико ее не выражало ровным счетом ничего, и с чего ее приятель взял, что ей грустно, было совершенно непонятно. Когда двухлетнему существу грустно, это обычно сразу видно всем на свете…
Но Верочка не размышляла об этом. Девушка, совсем не думая о платье, тоже опустилась на колени рядом с застывшим, как маленькое изваяние, ребенком. Видя это, остальные дети тоже начали проявлять интерес. Если можно так назвать то, что они наконец изволили обратить внимание на своих соседей.
Верочка подняла ладони на уровень глаз и принялась изучать чтото, казалось расположенное между ними. И несколько минут спустя между девичьими ладошками из сгустившегося воздуха действительно появилось нечто…
* * *
– Вы видели? – прошелестел Модест Георгиевич на ухо генералгубернатору. – Вы видели это?
– Вы уверены, что это – не иллюзия? – ответил Владимир Леонидович, стараясь унять расходившееся сердце.
– Но вы же сами видели…
Увиденное двумя пожилыми людьми, спрятавшимися от ребячьей стайки за широко разросшимися кустами сирени, действительно потрясало. Если бы дело было в цирке, такое, конечно, никого не удивило бы, но когда обычная, хорошо знакомая девушка, совсем не фокусник, скрывающийся под экзотическим псевдонимом какогонибудь ЛоризеллиКравчука, вытворяет такое, что не под силу никакому иллюзионисту… Генералгубернатор мог поклясться, что пестрая тропическая птичка не спустилась девице Званцевой в руки, а именно появилась, вылепилась из туманного облачка, сгустившегося за какието минуты из ничего. Да и не производила девушка, сотворившая птицу, – другого слова просто подобрать было нельзя, впечатления удачливой фокусницы: бледная, усталая, она сразу же после того, как дети отвлеклись новой игрушкой, вернулась на свое место и прилегла на траву, зябко кутаясь в платок.
И бедный внучек Ванечка, которого после смерти Машеньки он никогда не видел смеющимся, веселился вместе со своей подружкой, так похожей на его умершую сестренку…
– Давайте выбираться отсюда, – толкнул его в бок локтем академик. – Главное мы уже видели, надо это обсудить.
Оба пожилых человека, стараясь не шуметь, выбрались из кустов и уселись в дрожки, поджидавшие их.
– Едем обратно? – спросил Привалов.
– Нет, – после минутного раздумья ответил Владимир Леонидович. – Я думаю, что обо всем случившемся нам
