Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
чего же мы стоим? Ты пешком?
– Нет, папашины дрожки взял.
– Ну, так это здорово! Я поеду в НовоКорявую, разберусь там, на месте что к чему, а ты собирай всех наших и тоже туда. Это наш шанс!
«Это наш шанс… – стучало в висках Спаковского, изо всех сил погонявшего лошадь. – Это наш шанс…»
* * *
Мужичья толпа на площади перед церковью не думала расходиться, хотя охотников до активных действий тоже было не густо. Людское скопление напоминало котел с кашей, которая закипала, закипала, но никак не могла закипеть. То тут, то там возникало движение – ктото рвался бежать домой за припрятанной винтовкой или обрезом и его убеждали этого не делать; ктото, наоборот, собирался уйти домой от греха подальше, но, высмеянный дружками, оставался со всеми. С одной стороны, крестьяне уважали власть, правившую справедливо, не отнимавшую лишнего, защитившую в свое время от большевиковсупостатов, но с другой стороны…
– Что ж это получается, православные? – вещал Еремей Охлопков, заявившийся домой из дальних своих странствий аккурат три дня назад, будто почуяв беспокойной своей душой грядущие события. – И тут мужиказемлепашца норовят изобидеть? Последнее отымают – детушеккровиночек! Куда крещеному податься?
Детская чума как раз не коснулась Охлопкова лично: сыновья его давно оженились, жили своими семьями, растили детей… Да, нескольких внуков бродягипервопроходца не уберегли, зато уцелевшие никакими странностями не отличались, росли здоровыми деревенскими пострелятами. Другой бы лишь благодарил Господа за несказанную милость, но не таким был «Ерёмаперекати поле». Душа его «болела за обчество».
– Молчал бы ты, ботало, – беззлобно одернул приятеля Филимон Веревкин. – Какой из тебя землепашец? Хлебом не корми – дай побродяжить.
– А ты ему рот не затыкай! – встал горой за Еремея Семен Косых. – Землепашец, не землепашец – истину говорит Ерёма!
Так уж устроен русский человек: гнут его в три погибели – терпит до последнего, молчит, но стоит чуть ослабить нажим – сразу появляются мелкие обиды, которые затмевают все добрые дела, сделанные для него. Вот и теперь не только отобранных детей, с которыми еще вчера не знали что делать, припомнили новокорявинцы власти, но и налоги, армейский призыв, невозможность продать плоды своего труда иначе как государственным заготконторам и местным предпринимателям. Все это ни в какое сравнение не шло с тем, что пришлось пережить до революции и при большевиках, но память людская коротка… Медленно закипающему котлу со взрывоопасной смесью не хватало только спички, чтобы воспламениться.
И спичка эта была поднесена.
– Граждане Новой России! – срывающимся юношеским тенорком выкрикнул какойто парнишка, вскарабкавшийся на церковный забор. – Я обращаюсь к вам…
– Кем будешьто, мил человек? – перебило его сразу несколько голосов. – Кто таков?
– Да я его знаю! – крикнул ктото из задних рядов. – Сынок это инженера городского, гимназёр…
Толпа взорвалась многоголосицей мнений, среди которых выделалось два прямо противоположных: «Спустить сопляку штаны, да вожжами!» и «Дай послушать грамотного человека, пока в морду не заработал!». Но как бы то ни было, голос паренька, говорившего гладко и верно, малопомалу перекрывал шум толпы и звенел над ней, как набат.
Когда соратники Пети прибыли на место стихийного митинга, их предводитель уже полностью владел ситуацией…
* * *
– Плохо дело, – Сергей Львович оторвался от полевого бинокля и передал прибор генералгубернатору. – Похоже, что без кровопролития не обойдется.
– Не говорите ерунды, – возразил Владимир Леонидович, глядя на приближающуюся толпу, пока еще, отсюда, с большого расстояния, совсем не страшную. – Я считаю, что смогу убедить этих запутавшихся людей разойтись по домам. Да, – повысил он голос, хотя никто с ним не думал спорить. – Не бунтовщиков, а именно запутавшихся заблуждающихся людей.
Он вернул бинокль и обратился к стоящему рядом священнику:
– Вы мне поможете, отец Иннокентий?
Тот промолчал, неотрывно глядя вдаль.
Перед «Кремлем» была построена половина гарнизона Новой России – пехотный батальон с полной выкладкой. Фельдфебели сновали среди шеренг угрюмых солдат, раздавая патронные пачки. Манской хотел вывести на площадь и артиллерию – армия располагала двумя батареями трехдюймовок, но генералгубернатор категорически запретил это, с огромным трудом согласившись лишь на размещение на верхнем этаже здания двух пулеметных расчетов. Зато все три броневика, изредка ворочая башенками, перегораживали улицы, ведущие к складам, больнице и прочим важным объектам, охраняемым другой половиной гарнизона и казачьими сотнями.
