Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
Как надеялся Еланцев, демонстрация силы должна была подействовать на горячие головы почище ушата ледяной воды.
«Пошумят и разойдутся, – уговаривал себя Владимир Леонидович, из головы которого все не шел покрытый шрамами бессмертный мальчик. – Мужики в массе своей незлобливы и отходчивы. Мы постараемся все объяснить…»
И сам не знал, как объяснить малообразованным людям то, что казалось неподвластным не только его рациональному уму военного, но и гибкому интеллекту ученых людей, презирающих всякую мистику и небывальщину. Атавистический, вынесенный из пещерных времен страх перед неведомым мог легко оказаться сильнее уважения к власти и благодарности.
– Как хотите, Владимир Леонидович, – ротмистр Манской тщательно, на все пуговицы, застегнул парадный мундир, принесенный ему из дома денщиком взамен порванного, поправил одинокий солдатский «георгий» и выровнял строго по линии симметрии фуражку. – А я спущусь к солдатам. Поручики молодые, могут запаниковать раньше времени, а это, господа, крайне нежелательно.
Еланцев понял, что этот человек ни перед чем не остановится – слишком памятен ему, бывшему корнетурубаке, позор Гражданской и предшествующего Февраля. Если понадобится, то он умрет, но не нарушит данной когдато присяги. Не этому осколку Империи – Великой России, единой и неделимой…
– Я с вами, Сергей Львович.
Офицеры и священник спустились на площадь, присоединившись к кучке чиновников и горожан, надеющихся уговорить бунтовщиков миром.
– Владимир Леонидович, – к генералгубернатору подошел бледный в синеву инженер Спаковский. – Выслушайте меня, пожалуйста.
– Я слушаю вас.
– Там, среди бунтовщиков, – слова давались инженеру с трудом, но он переборол себя. – Мой сын, Петенька.
– Что он там делает? – повернулся к говорящему всем телом полковник.
– Он… – инженер замолчал. – Он… Он среди зачинщиков, Владимир Леонидович.
– Чтоо?!!
– Он, и еще несколько молодых людей, – Спаковский был на грани обморока. – Понимаете, они создали какойто подпольный кружок…
– Мы поговорим об этом после.
– Нет, сейчас! Я виноват, не досмотрел за сыном… Разрешите мне пойти к ним туда, поговорить… Мне и родителям других…
– Заговорщиков? – зло бросил генералгубернатор. – Подстрекателей?
– Не говорите так, – пробасил, шагнув к собеседникам, купец Горохов. – Мальчишки просто заигрались. Мы, родители, пойдем к ним и…
– В угол поставите? Идите по домам, господа, и молитесь, чтобы у ваших ненаглядных чад хватило ума остановиться самим.
Потупившись, оба родителя отступили к гудевшей, как растревоженный улей, толпе товарищей по несчастью. Как много все они дали бы сейчас, чтобы все завершилось миром, как жалели, что сын аптекаря Лунца проговорился об их с дружками страшной «забаве» только сегодня…
Толпа бунтовщиков вылилась, как опара из квашни, на площадь перед «Кремлем» и замерла в нерешительности. Ее и ощетинившиеся штыками шеренги солдат разделяло от силы сто саженей. И уже отлично было видно, что многие крестьяне вооружены: кто дубьем, вилами или косами, а кто и вполне серьезно – огнестрельным оружием.
«Не обойдется без крови, – подумал Владимир Леонидович, одергивая мундир и собираясь выйти к толпе – что говорить он еще не знал, но надеялся, что сам его вид подействует на бунтовщиков умиротворяюще. – Спаси нас, Господи! Вразуми чад твоих неразумных…»
– Постойте, – мягко взял его за рукав отец Иннокентий. – Я пойду. Какими бы ни были они людьми – их рука вряд ли поднимется на священника.
И не слушая возражений, пошел вперед, так же мягко отстранив стоящего на его пути бледного от волнения молоденького поручика.
За годы, проведенные в Запределье, отец Иннокентий возмужал и раздобрел, приобрел столь не хватавшее ему в молодости благообразие, превратился в настоящего пастыря заблудших овечек божьих. Он шел не торопясь, ласково улыбаясь вооруженным людям, подол черной рясы мел пыль, и казалось, что отец Иннокентий не шагает, а плывет. Серебряный наперсный крест ярко сиял, и еще мгновение назад решительно настроенные мужики смущенно отводили глаза, словно отраженный им солнечный свет обладал физической мощью. Толпа, словно испуганный пес, поджавший хвост при виде хозяина, подалась назад, а самые нерешительные, плюнув на дружбу и подначки со стороны остальных, со всех ног пустились по домам, бросая нехитрое свое оружие – почти сплошь деревянное.
Владимир Леонидович не слышал, о чем говорил с паствой служитель Господа, но по тому, как внимала она ему, понимал, что священник нашел нужные слова, способные вразумить самых отпетых, остудить самые горячие головы, сковать языки самых
