Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
затыкала какаято колючая тряпка, неимоверно воняющая псиной. Желудок внезапно подкатил к горлу, и юноша ужаснулся, что захлебнется. Заканчивать свои дни подобным образом было мучительно, и он яростно забился в чьихто руках и боролся до тех пор, пока его в очередной раз не «приложили» головой обо чтото твердое. Да так, что из глаз, четко различимые в темноте, посыпались искры, а рот наполнился густым и соленым.
Зато от этого удара неожиданно прояснилось в голове.
«Меня похитили! Но кто?»
В голове сразу всплыли прочитанные в недавнем детстве приключенческие романы. Героев Фенимора Купера, Майн Рида и Луи Буссенара то и дело похищали то кровожадные дикари, то жаждущие наживы бандиты, но они всегда, к восторгу читателя, спасались из беды. А значит, и ему, комсомольцу, не стоит впадать в панику перед неведомым врагом… Если бы еще не эта вонючая тряпка…
– Тошнит он, вашбродь! – раздалось над головой, и Слава ударился обо чтото так сильно, что долго не мог вздохнуть. – Вон изпод башлыка течет.
– Отставить разговоры! – буркнул другой голос.
– Так ведь захлебнется, – не желал «отставлять» первый. – Без языка останемся… Да и на нашей стороне мы уже.
– Хорошо.
Юношу грубо вздернули вверх, усадили, прислонив спиной к чемуто твердому, и сорвали повязку, заодно с кляпом, едва не вырвав при этом зубы. Но Слава был рад и этому: вместе с ослепительным светом, заставившим зажмурить глаза, он ощутил упоительно свежий воздух, ворвавшийся в легкие и разом прогнавший дурноту.
– Кто вы такие? Откуда пришли? С какой целью? – обрушился на судорожно кашляющего и отплевывающегося геолога град вопросов. – Сколько человек в отряде? Какое вооружение? Где находятся основные силы?
Наконец глаза привыкли к свету, и молодой человек с ужасом различил перед собой трех человек в военной форме и фуражках. Но не это было главным: на плечах у всех троих красовались погоны – золотые у самого молодого, немногим, наверное, старше его самого, и голубые суконные – у двух других, постарше.
Погоны?!!
«Белые? Откуда?.. Неужели рабочие говорили правду?..»
– Отвечайте на мои вопросы.
– Я… я не буду! – выпалил Слава. – Ни за что!
«Как там остальные? – лихорадочно думал он. – Похоже, что в плен попал я один. Значит, меня обязательно спасут! Главное, продержаться…»
– Да что с ним разговаривать! – осклабился один из белогвардейцев – широкоплечий коренастый мужик лет пятидесяти. – Я таких в девятнадцатом видывал достаточно… Кричат, хорохорятся, а как начнешь на спине звезду резать – поют, как милые! Дозвольте, вашбродь!
«Звезду?.. Резать?.. – всполошился Слава. – На спине? На чьей спине?.. На моей спине?.. Они не посмеют!..»
Но в ушах уже слышался голос отцовского знакомого, живописавшего зверства «беляков» в Гражданскую, вспоминался роман Фурманова «Чапаев»…
– Отставить, Ледащих, – после минутной паузы сказал молодой офицер, чуть брезгливо глядя на скорчившегося у его ног пленного: видимо, чувства, которые Слава не очень умел скрывать, ясно отразились на его лице. – Мы же не палачи…
– Точно, – поддержал командира второй казак, помоложе. – Зачем же резать? Не басурманы чать, не душегубцы какие… Спустить портки, да нагайкой! От такого не помирают, а поют, как птички, – любодорого послушать. Парнишкато, по всему видать, – городской, хлипкий. Не то что нагайки – ремня не пробовал поди…
– Дозвольте! – просиял «кровожадный». – Он нам враз доложит, что да как.
– Поступайте, как знаете, – нервно пожал плечами офицер. – Только без меня. Позовете, когда этот… господин будет готов пообщаться с нами.
Хрустя сапогами по щебенке, офицер скрылся за каменным утесом, а казаки, переглянувшись, опрокинули бьющегося, как пойманный хариус, юношу ничком на землю…
«Ничего не скажу! Ничего не скажу! – твердил себе Слава, кусая губы. – Пусть хоть на куски режут!..»
Но боль была такой резкой, жгучей, и терпеть ее не было никакой возможности…
– Ааааа!!!..
* * *
– Вы не представляете себе, товарищи, какой это деликатес – запеченный в костре хариус! – не хотел униматься Зельдович. – Только не на углях – тут вы, Валерий Степанович, не правы. Только в собственном соку.
– Это как?
– Элементарно! Рыба оборачивается в свежие листья или обмазывается глиной и закапывается в землю. Затем над этим местом разводится костер, и когда он прогорит… Мммм… – Лев Дмитриевич томно закатил глаза и чуть не полетел на землю, зацепившись сапогом за торчащий поперек дороги корень.
– А ваш деликатес при этом не сгорит? – поинтересовался Зубов, вовремя успев подхватить спектрометриста под локоть и поймать в воздухе очки, уже слетевшие с его
