Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
в седле отменно, но досадовавший на себя за то, что послушал коллегу, не проверив сперва его умения.
Он не хотел распылять без нужды отряд, но тот распался без его участия. Рабочие наотрез отказались селиться рядом с бывшим начальством, которое они только что чуть не сдали с потрохами, и както пропали из глаз, благо селение действительно оказалось немаленьким. Слава же, так чудесно обретенный, выглядел больным, был вял и апатичен, поэтому, скрепя сердце, Зубов вынужден был оставить его «отлеживаться» в постели. Разговорить его о происшедшем, кстати, так и не удалось.
Мысли о захандрившем не ко времени спутнике, впрочем, тут же вылетели у геолога из головы, стоило ему увидеть знакомый пейзаж…
– Лев Дмитриевич! – схватил он за рукав спектрометриста, безуспешно пытающегося удержаться на спине каурой лошадки в вертикальном положении, но почемуто все время сползающего набок без малейшего участия действительно смирного животного. – Вы не узнаете эту гору?
– Гору? – Зельдович близоруко всмотрелся в утес, нависающий над ложбиной, открывшейся глазу изза густого сосняка. – А почему я должен ее узнать?
– Да это же Сторож!
– Какой еще сторож? – Лев Дмитриевич судорожно дернулся вместе с седлом, возвращаясь на место, но тут же принялся сползать в другую сторону.
– Ну скала Сторож! Она над бывшим Леонтьевским рудником стоит! Мы здесь практику проходили в двадцать седьмом… Только где сам рудник?.. Послушайте, эээ…
– Подпоручик Полунин, – напомнил «конвоир», снова улыбнувшись.
Офицерский чин никак не выговаривался, поэтому Зубов решил обойтись без него.
– А по имениотчеству?
– Григорий. Григорий Александрович.
– Послушайте, Григорий Александрович, – геолог извлек из планшета карту. – Вы не могли бы показать, где мы находимся?
– Охотно…
Подпоручик принял из рук спутника мятый лист, с полминуты морщил над ним гладкий юношеский лоб, а потом уверенно ткнул аккуратно подстриженным ногтем в бумагу.
– Вот здесь.
– А где же рудник? Тут же должен быть рудник. Практически выработанный, правда…
– Наверное, там он и есть, на этом месте, – пожал плечами улыбчивый подпоручик. – А здесь – сами видите.
– Нет, этого не может быть… Лев Дмитриевич, вы со мной? – не дожидаясь ответа, Зубов соскочил с седла и принялся спускаться в лощину, цепляясь за ветви деревьев и кусты.
Спутники нашли его на самом дне, роющегося в каменной осыпи и даже пытающегося отколоть подобранным камнем кусочек от «материнской» скалы.
– У вас случайно нет молотка? – поднял он раскрасневшееся лицо. – Ах, да… Вы знаете, что это такое? – он ткнул осколком камня чуть ли не в лицо Полунину.
– Что? – тот брезгливо отстранил грязный обломок. – Камень, наверное?
– Камень? Это же чистейший халькопирит!
– Халько… что? – подпоручик повертел ничем, на его взгляд, не примечательный обломок в руках и пожал плечами.
– Разрешите? – спектрометрист осторожно вынул камень из руки офицера и исследовал его, едва ли не водя носом по неровной поверхности. – Да, это халькопирит. Медная руда. И с высоким содержанием металла, я вам скажу. Даже с включениями самородной меди… разрешите ножичек?
Зельдович выхватил из рук недоумевающего офицера перочинный нож (кинжал, висящий в ножнах на поясе, юноша поостерегся доверять буйному ученому) и поскреб лезвием поверхность камня, заставив ее засверкать золотистыми искорками – зернами самородной меди, густо вкрапленными в породу.
– Видали? Чистейшая медь!
– Что же это получается… – Валерий Степанович окинул взглядом россыпи зеленоватых булыжников. – Такое богатство и никому не нужно… Леонтьевский рудник разрабатывался с конца восемнадцатого столетия! Неужели мы в самом деле в ином мире?
Но медная руда, которой давно следовало превратиться в колокольную бронзу и разменную монету, патронные гильзы и электрические провода, а также множество других вещей, никуда не собирались исчезать, мирно покоясь под ногами.
– Может, дальше поедем, – заскучал подпоручик. – Тут у нас и золото неподалеку промывают…
– Золото? – геологи ошалело переглянулись. – Фантастика…
Слава изо всех сил притворялся спящим, хотя не сомкнул глаз всю ночь, вслушиваясь в храп товарищей, которых всетаки сморило незадолго до рассвета. Не подал виду, что не спит, и когда они поутру стали собираться кудато. И только когда их голоса смолкли за окном, открыл глаза.
Решение, как поступить, выкристаллизовалось в его мозгу ночью.
Он, комсомолец, первый раз в своей недолгой жизни поступил низко и подло – предал товарищей. Даже не под пыткой – разве можно назвать
