Природные богатства планеты на исходе. Дефицитом становятся не только полезные ископаемые, но и чистый воздух, неотравленная вода. Представим же на миг, что так оно и есть: какому-то счастливчику удалось найти лазейку в истинный рай земной, к тому же – девственно-безлюдный. Не изолированная долина, не какой-нибудь затерянный мир, а совершенно новенькая, с иголочки, планета Земля-2!
Авторы: Ерпылев Андрей Юрьевич
пыткой те несколько нагаек, что всыпали ему казаки, и то не слишком стараясь? Не жгли ведь, не подвешивали на дыбу, не вырезали на живом теле кровавую звезду, как комсомольцам Гражданской, на которых всегда стремился походить юноша. А республиканцы в Испании? А коммунисты в фашистских Италии и Германии? Что с того, что товарищи не были убиты? Важен принцип.
И не нашедший в себе сил держаться на допросе, молодой геолог сам вынес себе приговор…
Прощальное письмо товарищам не отняло много времени – нужно быть твердым и немногословным в последний час. Вот с весточкой маме и папе – вдруг да вырвутся когданибудь Валерий Степанович и Лев Дмитриевич из белогвардейского плена? – было труднее. Буквы никак не хотели складываться в горькие слова, наезжали друг на друга… И предательски расплывались от капель, непонятно как попавших на бумагу. Не плакал же он – геолог и комсомолец – в самом деле? Как можно? И летел мятым комком очередной черновик испорченного письма в угол.
Зато, когда он уходил, прикрыв за собой дверь, на столе, придавленные керосиновой лампой, лежали два письма: несвернутое – преданным им друзьям и сложенное треугольничком – родителям…
– До ветру намылился? – лениво поинтересовался казак, дремавший возле двери на лавочке, откинувшись на согретую солнцем бревенчатую стену, – не поймешь: часовой это, приставленный караулить пленного, или просто прохожий присел отдохнуть. – Иди, иди… Далеко не забредай только – заплутаешь ишшо в трех соснах. С вас, с городских, сбудется…
И снова опустил на глаза козырек фуражки с вылинявшим голубым околышем.
«Ууу! – скрипнул зубами Слава. – Палач…»
Он узнал одного из казаков. Того самого, который…
Думать о прошедшем было мучительно стыдно, и юноша ускорил шаг, торопясь дойти до опушки близкого леса. На душе стало легколегко, как будто с нее упал неподъемный груз.
«Они поймут, – думал он, пробираясь сквозь кустарник. – Они поймут и простят. Может быть, даже пожалеют меня. Я ведь поступаю правильно – трусы и предатели должны нести заслуженную кару. Как враги народа…»
Подходящее дерево он приметил издалека: одиноко растущее посреди поляны, почти целиком накрытой его пышной кроной, с мощными горизонтальными ветвями, покрытыми серой неживой корой. Казалось, что этому мастодонту растительного царства тысячу лет, настолько древним оно выглядело. И даже покопавшись в памяти, молодой человек вряд ли определил бы породу этого лесного великана – ничего подобного ему не доводилось видеть ранее.
Но сейчас его волновали вовсе не ботанические изыски – через ветвь, растущую метрах в двух с небольшим от земли, удобно было перекинуть веревку, позаимствованную из небогатого имущества экспедиции, сваленного в том доме, где он провел ночь. Потому что лазать по деревьям он, домашний мальчик, так и не научился толком. Ну не давался ему спорт и все тут! Одноклассники и товарищи по институту щеголяли значками «ОСОАВИАХИМА», «Ворошиловского стрелка» и еще массой подобных, высоко поднимающих их в глазах знакомых девушек, отличий, а его скромного значка третьего разряда по шахматам никто и не замечал…
«Удобное место, – думал Ростовцев, прилаживая петлю. – И не видит никто, и не так уж далеко в лесу… Найдут, пока хищники не сожрали…»
В то, что тут множество хищных зверей, верилось сразу – стоило лишь бросить взгляд на окружающий поляну мрачный лес, словно сошедший с картины Васнецова. А Славе, даже собравшемуся покончить с собой, вовсе не улыбалась перспектива быть растерзанным какимнибудь медведем или стаей волков. И хоть мертвому все равно – юношу мороз продирал по коже при одной мысли о такой возможности.
Петля получилась слишком низкой, и все пришлось переделывать заново.
– А ведь это грех, – раздалось за спиной, и от неожиданности молодой человек выронил веревку из рук…
* * *
– Боже мой! – Лев Дмитриевич никак не хотел успокаиваться. – Это же настоящая сокровищница, Валерий Степанович!
Спектрометрист был настолько возбужден, что ему удавалось какимто образом держаться в седле прямо, на удивление спутников и даже, кажется, самой лошади, стоически относившейся к неумелому седоку. Солнце клонилось к западу, но геологи совсем не чувствовали усталости. Шутка ли! Им сегодня показали чудеса, которые и во сне не могли привидеться: иссякшие и вновь наполнившиеся рудами месторождения – это сказки почище всяких тридевятых царств. А уж увидеть их, как говорится, во плоти – чудеса втройне!
– Вы представляете, какую службу все это может сослужить стране? – вторил коллеге начальник экспедиции, не слушая провожатого, твердящего о какихто вымерших животных, бродящих по Иномирью. – Это ведь такое богатство, что
