Запретное влечение

в гроб их любви.

Вздохнув, Гевин закрыл глаза.

– Зачем вы рассказали ей?

– Я пыталась извиниться – она помогла вернуть Джеймса домой, разорвав их помолвку. У многих женщин не хватило бы смелости пожертвовать своей репутацией и видами на будущее во имя любви.

Кэролайн была права, и Гевин почувствовал себя еще ужаснее перед лицом правды. А чем он пожертвовал ради любви?

Ничем.

Неудивительно, что Кира спрашивала, где его сердце. Она знала, что он не слушает его.

– С того самого дня, как вы рассказали ей это, Кира отказывается разговаривать со мной, – печально заметил он.

Кэролайн нахмурилась.

– Продолжай пытаться. Она смягчится. Правда, это может потребовать от тебя больше, чем коробку конфет или извинения.

– Бог свидетель, я и должен ей гораздо больше, – признался Гевин.

– Это точно, но ты ведь умный человек. Ты найдешь способ.

Гевин бросил рассеянный взгляд на белый лепной потолок. Он совсем не чувствовал себя умным, а вот Кира… Как женщина, на семь лет моложе его и почти без всякого жизненного опыта, могла понять нечто столь сложное, как любовь, когда он сам этого не смог?

Кира была особенной, и это еще одна причина, по которой он любил ее и не хотел видеть страдающей.

– С женитьбой на Кире все не так просто, – наконец признал он. – Тут дело в… моем отце.

Тетя Кэролайн нахмурилась.

– В твоем отце? Ты имеешь в виду его поведение?

– Да. – Гевин сглотнул. – Он не мог контролировать себя, когда дело касалось низменных наслаждений.

Кэролайн, прищурившись, смотрела на племянника, явно обдумывая его слова.

– Думаешь, ты такой же, как он?

Гевин кивнул. Было чертовски стыдно признаться женщине, которая заменила ему мать, что он не может найти ни одной разумной мысли, когда Кира рядом.

Неожиданно Кэролайн рассмеялась:

– О, Гевин, ты ничуть не похож на своего отца!

Возможно, она не поняла.

– Я боюсь, что вы ошибаетесь. Я соблазнил Кир… мисс Мельбурн, несмотря на ее помолвку с Джеймсом.

– Знаю.

– Несмотря на мой здравый смысл и рассудительность.

Она кивнула.

– Я… скомпрометировал ее, и не однажды.

Губы тетушки изогнулись в улыбке.

– Тогда тебе лучше поскорее повести ее к алтарю.

Нет, все же женщины иногда такие непонятливые…

– Вы не думаете, что это говорит об ужасном недостатке самоконтроля? Отец часто рассказывал мне в деталях о своих пьяных оргиях и о том, какое удовлетворение он находил в них. Во время этих… эпизодов он забывал все – время, место, нравственность, здравый смысл. Я никогда не понимал этого до Киры.

Кэролайн скрестила руки на груди.

– Боюсь, мой отказ говорить о скандалах твоего отца привел тебя к ужасным выводам и забил тебе голову всякой чепухой.

Сердце Гевина учащенно забилось.

– Что вы имеете в виду?

– Ричард был моим братом, и я любила его, но у него никогда не было ни моральных устоев, ни здравого смысла. Возможно, ты был слишком юн, чтобы понять это. – Кэролайн вздохнула. – В пятнадцать лет его выгнали из Итона за мошенничество и пьянство.

– Правда?

Неужели его отец проявил признаки беспутной жизни так рано?

– Да. Мистер Хит, тогдашний ректор Итона, сказал, что Ричард был одним из самых буйных студентов. И это был только один из многих скандалов. В чем в чем, а в скандалах твой отец определенно преуспел, и в конце концов они привели его к смерти – в социальном смысле. Ты же никогда не проявлял никаких склонностей к бесчинствам. Я даже боялась, что ты проживешь свою жизнь слишком аскетично.

– Но отец всегда говорил, что извращенность у него в крови и что кровь обязательно проявится. Я знаю, он был не единственным предком, который…

– Да, таких у тебя в роду было несколько. – Тетя Кэролайн обняла Гевина за плечи. – Но, дорогой, в какой английской семье с такой долгой историей, как наша, в фамильной галерее не висят портреты одного-двух мошенников? Если бы респектабельность была необходима для ответственности, Георг Четвертый не был бы нашим королем и пяти минут.

Гевин нахмурился, стараясь осмыслить то, что сказала тетя.

– Значит… вы не думаете, что у меня дурная кровь и что я проклят?

Кэролайн спрятала улыбку.

– О Господи, конечно, нет! Твой отец хотел верить в такие вещи потому, что это было удобным оправданием его поведения. Если он уже проклят, зачем стараться сдерживать себя? – Она погладила его по плечу. – Правда в том, что он любил твою мать, а она вышла за него, потому что так приказала ее семья. Однако ходили слухи, что она любила лихого армейского офицера, а ее отец, очень