Запретное влечение

которое находила в его объятиях. Ее сердце переполнялось восторгом, когда он обладал ею так, будто собирался никогда не отпускать. Честно говоря, она не смогла бы забыть и мгновения, проведенного с этим мужчиной.

Теперь Кира надеялась, что напоминание об их ошеломительном совершенстве как любовников поможет начать совместную жизнь со счастливой ноты.

Повесив рубашку на спинку стула, Гевин подошел к гардеробу и достал ночную сорочку, потом, босой, подошел к кровати. Хотя в темноте Кира не могла точно разглядеть выражение его лица, ей показалось, что он выглядит обеспокоенным.

Что ж, долг хорошей жены облегчать тревоги мужа, и она знала для этого лучший способ.

Гевин подошел к кровати и поднял рубашку над головой, собираясь надеть ее.

– Не думаю, что сегодня ночью вам это понадобится, – проворковала она.

Вздрогнув, Гевин резко отдернул занавесь. Его взгляд тут же наткнулся на нее. Она была накрыта. Хотя Кире очень хотелось быть смелой и лежать перед ним совершенно нагой, она обнаружила в себе странную сдержанность, и, пробравшись в его постель, она так и не смогла стать дерзкой.

– Кира, что вы здесь делаете?

Она приподнялась на локте так, что распущенные волосы рассыпались по обнаженным плечам и полуприкрытой груди, и забрала рубашку из его пальцев. Взгляд Гевина проследовал за ее движениями, и вдруг его плечи напряглись.

– С самого Корнуолла мы не были наедине и не могли поговорить. Я так скучала, – прошептала она.

Гевин сделал глубокий вдох, поднял глаза к потолку, как будто ища божественной помощи, и тогда Кира осторожно взяла его руку. Стиснув зубы, он снова посмотрел на нее, на их соединенные руки; потом на твердые бугорки ее сосков, торчащие между струящихся черных локонов. Его копье увеличивалось прямо у нее на глазах.

– Мы должны поговорить, – с трудом выдавил он. Кира как зачарованная смотрела на него.

– Согласна. Что вы хотите сказать?

Гевин потянулся за своей ночной рубашкой, но она держала ее вне досягаемости.

– Кира, я… Нет.

У нее перехватило дыхание. Неужели он хотел оказать ей честь и дождаться свадьбы, прежде чем снова познать радости их единения? Такое было бы очень забавным.

Под ее взглядом член Гевина удлинялся, твердел, пока его мужественность не встала вертикально, почти доставая до пупка. Он застонал.

– Ты хочешь меня.

Вздохнув, он посмотрел вниз.

– Очевидно, да, но…

– Никаких «но». Сегодня ночью имеет значение только то, что может соединить нас вместе. Я больше не невеста твоего кузена.

Гевин, нахмурившись, посмотрел на нее сверху вниз, с видимым усилием пытаясь думать в самом разгаре возбуждения.

– Что?

– Я освободила Джеймса от его обязательств. Мы с ним не подходим друг другу, а вот с тобой, с тобой я чувствую совсем другое. – В ее взгляде он мог прочесть всю любовь, переполняющую ее сердце. – Скажи, а ты когда-нибудь чувствовал такое к кому-то другому?

Он помедлил, внимательно изучая ее лицо.

– Так чувствовал? – снова спросила она, сжимая его руку.

– Нет. – Это короткое слово прозвучало так, будто он вырвал его из груди. – В этом и проблема.

Кира нахмурилась.

– Проблема? Но почему? Ведь это так чудесно! Я не могу представить ничего лучшего, чем то, что чувствую каждый раз, когда соединяюсь с тобой. Ты сильный, надежный и понимающий… С тобой, мне кажется, я могу летать.

– Боюсь, ты преувеличиваешь.

– О, я знаю, что у тебя есть недостатки. Твой темперамент, например, или твой аристократизм, а также твоя склонность думать только головой.

– Кира…

– Думай сердцем, Гевин. Чего оно хочет?

Он сглотнул, глядя на нее так, будто хотел возразить, но она не позволила ему этого. Гевин любит ее: она верила в это всем сердцем, так же как верила, что судьба предназначила их друг для друга. Его борьба смягчила ее сердце. Она нужна ему.

Кира поднесла ладонь Гевина ко рту и поцеловала, легко прикоснувшись губами к пальцам, отчего его тело содрогнулось, а член снова вырос.

– Прекрати.

– Не раньше, чем ты прислушаешься к своему сердцу.

– У меня его нет.

При этих словах Кира вздохнула. Разумеется, он не это имел в виду.

– Конечно, есть, и я знаю, что оно настоящее.

Она отбросила одеяло, встала на колени и перебралась поближе к нему. Гевин закрыл глаза, но не отодвинулся, когда она прижалась обнаженным телом к торчащему копью и поцеловала его обладателя в губы. Затем она прикоснулась губами к его губам очень легко, едва ощутимо. Губы пахли деревом и мускусом – Гевином. Ее сердце задрожало от того, что он был так близко и принадлежал