Известный распутник герцог Фергюсон решает выдать замуж двух своих младших сестер. Но, поскольку об их семье в обществе сложилось превратное мнение, они должны зарекомендовать себя наилучшим образом. Герцог уговаривает целомудренную и благородную леди Мадлен стать их компаньонкой.
Авторы: Сара Рэмзи
покраснела, проклиная себя за глупость и несдержанность, но грубый комментарий Фергюсона застал ее врасплох. Может, он прав и она не более чем игрушка?
Смех долго не угасал. Те, что посмелее, выкрикивали пожелания счастливой и долгой жизни для Фергюсона и его новой пассии. Пусть Мадлен и нравилось, стоя на сцене, ощущать их обожание, но тут, в темном переулке, она внезапно испугалась этих необузданных самцов. Она не могла вспомнить их имен, но какое это имело для нее значение? Если она встретит кого-нибудь из них на балу, то просто сбежит. Однако как она теперь будет смотреть в глаза их женам и невестам?
— Когда он устанет от вас, мадам Герье, я с радостью позабочусь о вас! — выкрикнул, судя по голосу, очень пьяный мужчина.
Три предложения за одну ночь — неплохо для старой девы! Она махнула рукой:
— Дорогой, вы же не бросите меня?
Фергюсон хотел что-то ответить, но Мадлен прижала пальцы к его губам.
— Ничего не говорите, — она подмигнула ему. — Все расскажете в карете.
Фергюсон нахмурился и потащил ее прочь от навязчивых поклонников. За углом их ждала карета. Мадлен и опомниться не успела, как уже оказалась внутри. Карета сорвалась с места. Куда он везет ее? В таком-то виде? И что он с ней сделает, когда они прибудут на место? Но Мадлен не успела ничего спросить: Фергюсон буквально набросился на нее.
— Черт возьми, что это вы там устроили? — прокричал он.
— Что я устроила? — выкрикнула она в ответ. — Я спасала ситуацию, как могла, а вы — настоящий мерзавец, сумасшедший, дикарь! И куда вы меня везете?! Отвечайте немедленно!
Он наклонился вперед, его лицо оказалось от нее всего в нескольких дюймах. В тусклом свете фонаря он выглядел мрачным и решительным.
— Если бы я не вмешался, вы бы сейчас ехали в карете с Вестбруком и, поверьте, вам бы не понравилась эта поездка.
— Я смогла бы с ним договориться, — возразила Мадлен.
— Чушь! — Фергюсон откинулся на спинку сиденья, обитого красным бархатом. — Вы бы и сказать ничего не успели, как он вытряхнул бы вас из штанов.
Его нескромный комментарий напомнил ей, в каком плачевном положении она находится. Подумав о платье, брошенном в гримерке, и о том, что происходило там несколько минут назад, она судорожно поджала ноги.
— Вы говорите ужасные вещи, и на уме у вас одни пошлости. Вы думаете, что раз я актриса, со мной можно делать все что угодно?
Фергюсон удивленно на нее посмотрел:
— Вовсе нет. Я просто знаю, на что способен граф. Особенно если жертва ускользает из его рук. Знаю все его грязные уловки. Он — настоящий развратник.
— Знаете, потому что ведете себя так же? — сладко пропела она.
Похоже, она загнала его в угол. Он нахмурился.
— Речь сейчас не обо мне, а о вас и о том, что я хочу спасти вас от разоблачения и позора. И, позвольте напомнить, вы связаны обязательствами с моими сестрами. Я не могу допустить, чтобы пострадала их репутация.
— И вы решили сделать вид, будто мы любовники, чтобы спасти меня?
— Думаю, это единственный способ. Я видел тех мужчин у театра. Если у вас не будет защитника, они не успокоятся, пока кто-то не заполучит вас.
— Вы отослали Жозефину, подкупили швейцара, сделали все, чтобы осуществить свой план. С таким же успехом те мужчины могут быть выпивохами из соседнего паба, которых вы наняли для этого отвратительного представления. Почему я должна верить вам?
Фергюсон открыл было рот, но, так ничего и не сказав, закрыл его: видно, ничего не смог придумать в свое оправдание. Наконец он решительно произнес:
— У вас нет выбора. То, что я сделал, — лучшее из того, что можно было сделать для вас. Теперь, даже если меня не будет в театре, вы можете не бояться, что за кулисами к вам будут приставать. Никто не осмелится побеспокоить вас, зная, что вы принадлежите мне. Но поскольку по моей вине в свете заинтересовались этим театром и вашей персоной, я все же буду охранять вас каждый вечер.
— Я попрошу Алекса помочь мне.
— Неужели? Вы так хорошо скрывали свою тайну, что он до сих пор ничего не знает. Вы уверены, что хотите рассказать ему?
После недолгого раздумья Мадлен едва заметно отрицательно покачала головой. Фергюсон хищно улыбнулся; сейчас он выглядел в точности как Вестбрук. Интересно, если бы Фергюсон прожил последние десять лет в Лондоне, о нем тоже говорили бы, как об опасном сердцееде? Он снова наклонился к ней.
— Мадлен, ваша репутация полностью зависит от меня, и чем быстрее вы смиритесь с этим, тем легче будет и мне и вам.
Мадлен изогнул бровь:
— Не слишком ли смелое заявление?
— Или вы принимаете
