Известный распутник герцог Фергюсон решает выдать замуж двух своих младших сестер. Но, поскольку об их семье в обществе сложилось превратное мнение, они должны зарекомендовать себя наилучшим образом. Герцог уговаривает целомудренную и благородную леди Мадлен стать их компаньонкой.
Авторы: Сара Рэмзи
она ощущала рельеф его мускулатуры и сожалела, что нельзя развернуться и уехать обратно.
— У меня тоже может не хватить выдержки, — прошептала она, читая в его взгляде то же желание: посадить ее обратно в карету и приказать кучеру везти их домой.
— Если в течение первого часа мы попадемся на глаза достаточному количеству людей, можно будет сбежать пораньше и немного побыть наедине.
Верный своему обещанию, Алекс поддержал их план, хотя он и показался ему полным безумием. Однако он пригрозил, что проследит за тем, чтобы Мадлен вернулась не слишком поздно. Это значило, что чем меньше времени у них отнимет маскарад, тем больше останется его для них двоих.
— Oui, monsieur le duc
, — сказала она, превращаясь в Маргариту.
Он взял ее под руку и повел по парадной лестнице. Лакей принял плащ Мадлен и пальто Фергюсона, и она тут же услышала, как вокруг них зашептались. Что ж, отлично! Если ей удалось сразу привлечь к себе внимание, меньше времени понадобится на то, чтобы возвращение Маргариты стало триумфальным.
— Монсеньор, как я выгляжу? — спросила она, медленно поворачиваясь перед ним.
Это было истинным кокетством, чего в другой ситуации она бы никогда себе не позволила, тем более что понимала, как выглядит со стороны: ткань, столь плотно обтягивающая тело, что сквозь нее рельефно проступали ее затвердевшие соски, была почти прозрачной; прическу из напудренных волос — также и для того, чтобы скрыть их подлинный цвет, — венчала гранатовая диадема, символизирующая кроваво-красные зерна, погубившие Персефону. Хотя от колосьев пшеницы пришлось отказаться — слишком непрактично! — их отсутствие отчасти компенсировал браслет из живых цветков мака, а стилизованные котурны добавляли ей несколько дюймов роста, что было не в последнюю очередь продиктовано необходимостью соответствовать привычному росту Маргариты, которая на сцену всегда выходила на высоких каблуках. Облик завершала кружевная нижняя юбка, на пару дюймов выступающая из-под платья, что считалось крайне непристойным, но было меньшим из зол, поскольку длина платья была скандальной.
Она повернулась к Фергюсона как раз в тот момент, когда он сглотнул. У него был такой вид, словно его ударили по голове. Наконец он сказал:
— Ты самая прекрасная женщина из всех, кого я когда-либо видел!
Это не было вежливой лестью, из которой обычные великосветские комплименты в основном и состоят. Он был так искренен, словно это были его последние слова перед казнью. Она в его искренности уже не сомневалась, однако его признания не переставали ее волновать.
Она присела в глубоком реверансе и почувствовала себя распутницей, когда декольте опасно раскрылось.
— И вы, месье, самый желанный кавалер этим вечером.
— Только этим вечером? — спросил он, поднимая бровь.
Подойдя к нему вплотную, она прошептала на ухо:
— Может, и не только, если судьба и Mon Dieu не будут против.
Он рассмеялся и коснулся пальцем ее подбородка.
— Осторожно, любовь моя. Иначе я могу не выдержать и отвезти тебя домой даже раньше, чем мы покажемся на людях.
Улыбка заиграла на ее губах. В своей золотой короне и темном плаще Фергюсон выглядел хищником, но вполне ручным. Она думала, что маскарад будет чем-то вроде спектакля, но пока это было больше похоже на тот род зрелища, который отнюдь не поощрялся в добропорядочном обществе. Пусть этот вечер и предназначался для игры на публику, не было никаких причин отказывать себе в удовольствии. Тем более что это как нельзя лучше соответствовало их плану. Прибывшие гости все как один бросали в их сторону недвусмысленные взгляды.
— Мы будем танцевать? — спросила она, делая вид, словно ничего не замечает. — Если вы, конечно, не предпочитаете отдохнуть.
— Хорошо, и пусть никто не смеет думать, будто я чудовище, способное вам в чем-то отказать.
Он произнес это достаточно громко, чтобы вокруг раздались приглушенные смешки, которых она, опять-таки, словно бы не заметила. Согласно их плану, она должна была изображать неведение относительно слухов о Фергюсоне. И все же, сколь бы ни наслаждалась она возможностью вести себя, мягко говоря, раскрепощенно, ей следовало знать меру, ведь они явились, чтобы спасти доброе имя Фергюсона, а не окончательно погубить его.
— Вперед, monsieur lе duc! — сказала она.
Через час Фергюсон уже не был уверен, что сможет продолжать. На таких фривольных раутах, как маскарад Вестбрука, обычные светские правила не имели силы, так что он мог танцевать с Мадлен без перерыва, сколько вздумается. Недостаток этого обстоятельства
Да, господин герцог (фр.).
