Запретные тайны

посмотрела на нее. Оперение крошечного создания было ярко-голубым — единственное цветное пятно во всем саду.
— Хочешь услышать конец моей истории? — скрипучим голосом сказала она.
Птичка в ответ радостно защебетала, и женщина тихо рассмеялась.
— Ну что ж, хорошо, — сказала она.
Война продолжалась. Пришла осень, листья на деревьях пожелтели, но сестры почти не замечали перемен. Теперь они обе часто думали о Тайлере.
Затем пришла зима. Порывы холодного ветра налетали на их имение, словно окружая сестер. И отношения Виктории и Сьюзен становились все холоднее. К весне их разделяла пропасть. Виктория никогда больше не забиралась в постель к своей сестре, чтобы успокоить ее. А Сьюзен часто сидела на крыльце и томительном ожидании. Она вглядывалась в дорогу и ждала — ждала окончания войны, ждала новой весточки.
— И зачем только Тайлер написал это письмо? — дрогнувшим голосом сказала старуха. Невидящий взгляд ее смотрел на розы. Черные цветы. Такие же черные, как волосы Тайлера, как…
Мертвую тишину вдруг нарушил птичий щебет. Старуха резким движением схватила птичку и оторвала ей голову.

Шепчущие Дубы; весна 1865 г.

Яркое весеннее солнце согревало Сьюзен, которая вскапывала огород около дома. «Летом у нас будет свежая кукуруза, — подумала она, выпрямляя тавшую спину. — Кукуруза, бобы и арбузы».
Накануне девушка нашла в погребе, под слоем пыли и тряпья, несколько семян. Сегодня она решила их посадить. «Пройдет совсем немного времени, и мы с Викторией закатим настоящий пир», — размышляла она. Она попросила сестру помочь ей с огородом, но та сказала, что слишком занята.
— Слишком занята, — вслух повторила Сьюзен: Чем же это она занята?
И девушка тяжело вздохнула. С того момента, как пришло письмо Тайлера, Виктория очень изменилась. «Сейчас она, наверное, снует по дому, как испуганная крыса. Она запирается в своей комнате, и если я стучусь к ней, она меня не пускает».
Сьюзен воткнула мотыгу в землю, еле ворочая тяжелые пласты сырой весенней земли. Вдруг на грядку упала чья-то длинная тень. Вздрогнув, Сьюзен обернулась: она не слышала ничьего приближения
Перед ней стоял высокий молодой человек в каких-то лохмотьях. Короткая серая куртка и штаны висели на нем, как на скелете. Армейские ботинки прохудились и были покрыты слоем пыли.
«Наверное, это дезертир», — подумала Сьюзен. Она покрепче взялась за рукоять острой мотыги и вытянулв ее в сторону полей.
— Лагерь там, — сказала она.
— Лагеря больше нет, — хрипло ответил неизвестный. — Война кончилась. Я иду домой.
И ои пошел дальше, прямо по вскопанным грядкам. Сьюзен схватила его за рукав:
— Что? Что вы сказали?
— Все кончено. Нам велели расходиться по домам. Генерал Ли сдался, и я возвращаюсь в Техас.
Сьюзен отпустила руку солдата в каком-то странном оцепенении. Война кончилась!
— Это правда? — крикнула она вслед уходящей фигуре, как будто хотела снова и снова слышать эти слова.
— Да, мэм, — не останавливаясь, бросил через плечо солдат.
— Подождите, подождите! Давайте я принесу вам чего-нибудь выпить.
— Сппсибо, мэм, не надо. Я хочу поскорее попасть домой.
Сьюзен i закрыла глаза и прислушалась. Она старалась услышать гром канонады и звуки ружейных выстрелов, но вокруг стояла тишина, нарушаемая радостным пением птиц. Тогда Сьюзен схваьтла мотыгу и принялась кружиться в вальсе по грядкам.
— Война окончена! Война окончена! — восклицала она.
«Виктория! Надо сказать Виктории». Она бросила мотыгу на землю и побежала к дому, крича на ходу:
— Виктория! Война кончилась!
Сьюзен взлетела по широкой парадной лестнице и ворвалась в комнату Виктории. Но то, что она увидела, заставило ее резко остановиться, и по спине ее пробежал холодок.
Виктория сидела у окна в кресле-качалке и качалась взад и вперед.
И она разговаривала. Разговаривала с Тайлером.

— Тайлер Фаер, ты — воплощенное зло. Ты чувствуешь солнечное тепло? — смеясь, спросила Виктория. — Солнце греет все сильнее и сильнее.
«Наверное, она не слышала, как я вошла», — подумала Сьюзен. Ее сестра продолжала раскачиваться и говорить, и Сьюзен подошла к ней поближе.
На подоконнике стояла восковая кукла с лицом Тайлера.
— Что ты делаешь, Виктория? — спросила Сьюзен, стараясь, чтобы голос ее звучал