Запретные тайны

сесть на свое место.
Люси надулась.
— Могу я, по крайней мере, зажечь свечи? спросила она.
— Нет, это сделаю я, — сказала миссис Морленд, входя в столовую. Люси тяжело вздохнула и уселась на свой стул.
Миссис Морленд зажгла канделябры, и в столовой появилась служанка с супницей в руках. Сьюзен почувствовала, как у нее пересохло во рту и свело желудок. «Как давно я в последний раз ела нормальный обед», — подумала она.
— Ваш суп прекрасно пахнет, миссис Морленд, — произнес Тайлер.
— Спасибо, сэр, — откликнулась экономка и вышла из комнаты.
Сьюзен посмотрела на сестру. Ее мешочек лежал; рядом с тарелкой. Виктория явно чувствовала себя неуютно, ерзала на стуле и беспрестанно дотрагивались до своего талисмана, словно проверяя, не потерял ли он свою силу.
— Тайлер собирается учить меня кататься верхом, — радостно объявила Люси.
— Это замечательно, — сказала Сьюзен, поворачиваясь к девочке. — Мы с Викторией катались верхом с самого раннего возраста. Ты помнишь, Виктория? — обратилась она к сестре, пытаясь отвлечь ее внимание от мешочка.
— Да, — односложно ответила Виктория, не поднимая глаз.
— А еще Тайлер будет учить меня игре на рояле, — добавила Люси.
«Люси просто влюблена в Тайлера, — вдруг поняла Сьюзен. — Какая она милая девочка! Упоминает его имя буквально в каждой фразе».
Сьюзен принялась за суп, смакуя каждый кусочек овощей, впитывая ароматы специй. Она еще не закончила есть, как миссис Морленд внесла основное блюдо — телятину и устрицы. Пока она раскладывала яства по тарелкам, Сьюзен обратила внимание, что Люси как завороженная смотрит на пламя свечей. В темных глазах девочки отражались отблески огня.
Вдруг руки Люси медленно потянулись к свечам. Все ближе и ближе….
— Прекрати! — вскрикнула Виктория, шлепнув Люси по руке.
— Я вовсе не должна тебя слушаться, — наморщив носик, откликнулась девочка.
— Люси, веди себя прилично, — сурово сказал Тайлер.
— Но она не моя мать!
— Виктория просто боялась, что ты обожжешься, — сказала Сьюзен, радуясь тому, что Тайлер в этой ситуации был заодно с Викторией. «Мы четверо станем одной семьей, — подумала она. — Все вместе…»
Странный тихий смех прервал ее размышления. Люси снова уставилась на пламя свечей, и взгляд ее был тяжелым и страшным. Внезапно она протянул, руку и опрокинула канделябры.
— Огонь! — воскликнула она. — Огонь!

Сьюзен вскочила со своего стула, и он с грохотом упал на пол. Она забила пламя своей льняной салфеткой; комнату заполнил запах горящей ткани. Черная скатерть была безнадежно испорчена.
— Это получилось случайно, — хрипло прошептала Люси.
— Нет, не случайно, — сказала Виктория. — Ты сделала это нарочно, и я это видела.
— Но огонь — это так красиво! Мне нравится, как он пляшет, — сказала Люси, глядя на Сьюзен.
Сердце Сьюзен прониклось жалостью к этой девочке. «Как я могу упрекать ее в том, что горящее пламя кажется ей красивым, если это единственное яркое пятно в этом доме?» — подумала она.
— Огонь — красивая вещь, но и очень опасная, — сказала она вслух, снова садясь на стул. — Больше, пожалуйста, не играй со свечками.
— Сьюзен права. Иди спать, Люси, — строго скаал Таилер.
Люси соскользнула со стула и подошла к нему.
— Ты на меня сердишься? — спросила она.
«Да, она влюблена в него», — снова подумала Сьюзен.
— Да, — сказал Тайлер и потрепал ее по носу. — Но это ненадолго.
Лицо Люси расплылось в широкой улыбке.
— Тайлер, я очень тебя люблю! — воскликнула она и выбежала из комнаты.
— Какая она прелестная, — сказала Сьюзен после| долгого молчания.
— Испорченная девчонка, — фыркнула Виктория, кладя свою салфетку на стол. — Я иду спать, — и она вышла из комнаты. |
— Да, первый день получился просто замечательный, — сказала Сьюзен, когда они остались вдвоем.
— Ты выглядишь изнеможденной, — произнес Тайлер, касаясь ее щеки.
— Я действительно устала. Сейчас доем и тоже пойду спать.
Сьюзен думала, что уснет мгновенно, но вместо этого долго лежала без сна. Это была ее первая ночь в новом доме, и Черные Розы оказались вовсе не тем райским местом, каким она ожидала его увидеть
Угли в камине поблескивали красными искрами. Пламя шипело и умирало в каменном очаге, и в комнате становилось все темнее и холоднее. «В этом доме так темно и уныло! — думала Сьюзен. — Ничего удивительного, что Виктории здесь плохо. В первую очередь я займусь украшением ее комнаты».
Сьюзен вытянула ноги поближе к грелке, которую