Запретные уроки

в какой позе проснулся.
— Простите, мисс Боннет, но я должен знать. Мы с вами… то есть я… — Он прикрылся обеими руками.
— Не предавались ли мы любви? — Лицо мисс Боннет осталось непроницаемым. Она села, край одеяла упал ей на колени, открыв полную, молочно-белую грудь. Она небрежно прикрылась. — Не предавались. — Протянула ему руку. — Давайте же, надо согреться и придумать, как нам выбираться из очень серьезного положения, в котором мы оказались.
Он все еще никак не мог решиться.
— Ну же, лорд Уэнтуорт! Я и не представляла себе, что вы такой поборник благопристойности. Вы готовы скорее отморозить себе… конечности, чем согреться вместе со мной.
— Благопристойность меня мало заботит. — Это была полуправда. Больше всего его заботил тот унизительный момент, когда ее тело соприкоснется с его твердым, подрагивающим мужским органом. Пока он стоял здесь, холод не позволял ему особенно смущаться.
Через щели в самых нижних досках стен просачивались мельчайшие комочки смерзшегося снега. Воздух был таким холодным, что Себастьян даже не мог вдохнуть его полной грудью. Кругом все замело, на дорогах гололедица, никто не придет им на выручку. Мисс Боннет права. Они сами должны найти выход, и чем быстрее, тем лучше.
Он двинулся к ней. Мисс Боннет приподняла одеяло, открывая его взору свое молочно-белое тело, и подождала, пока он заберется в теплое гнездышко. Не теряя времени даром, тут же подкатилась к нему, и Себастьян инстинктивно прижался к ней всем телом.
Потребовалось несколько минут, чтобы дрожь прошла окончательно и его зубы перестали выбивать дробь. Но теперь, оказавшись в тепле, он был вынужден сражаться со своим естеством, чтобы не реагировать на мягкое теплое тело, доверчиво прижимающееся к нему. Приходилось делать усилие и не замечать, как затвердели ее соски в ту же секунду, когда он прижался, весь холодный, к ее груди. Притворяться, будто курчавые волосы между ее ног не щекочут его член.
Сколько, интересно, понадобится еще времени, чтобы холод перестал маскировать его желание? И долго ли он сумеет управлять своим телом, подавляя эрекцию, если он ни о чем другом не может думать, лишь о том, как погрузиться без остатка в сердцевину ее тепла?

* * *

— Кто бы только мог себе такое представить? — тихо проговорила мисс Боннет, крепче обвивая Себастьяна руками и прижимаясь своими полными грудями к его боку.
— Да что вы? Только не говорите, что вы себе этого не представляли. — Себастьян скривил губы в попытке улыбнуться. — Я себе вполне представлял.
— Ох, ладно, признаюсь. Если говорить правду, то я почти все время думала об этом, пока мы ехали из Бата.
Себастьян напрягся. Он задал вопрос в шутку, а она ответила, не пытаясь солгать или отшутиться.
— А до того, как мы покинули Бат, у вас не возникали… подобные мысли?
— Ох, господи, нет, конечно, — в ее голосе даже прозвучало отвращение. — С чего бы это? — Она забросила ногу на его бедро.
Себастьян старательно зажмурился. Как ему вынести эту сладкую пытку еще хоть минуту?
— Должна признать, — добавила Сьюзен, — что мы и трех миль от Бата не отъехали, как я впервые подумала об опасности замерзнуть до смерти.
Себастьян открыл глаза и не сдержал душившего его смеха. Мисс Боннет наклонилась и пристально посмотрела в его глаза.
— Вы же говорили об опасности замерзнуть, разве нет?
— Да-да, разумеется, — ответил Себастьян, скроив серьезную мину. Мисс Боннет не спеша снова легла.
— Меня только удивила эта ваша… палатка. — Она посмотрела в ту сторону, и Себастьян проследил направление ее взгляда.
«Ах, черт возьми!» Его возбужденный мужской орган вздымался под одеялами… в точности напоминая опорный шест для палатки на пикнике.
— Прошу прощения, мисс Боннет. — Он охрип от смущения. — Так бывает по утрам.
— Ах вот как? — Она легла и повернулась к нему спиной, но он успел заметить улыбку на ее губах. — А мне показалось, что это вы обо мне размечтались.
— Ну-у… я, э-э… я… — Конечно, размечтался, но ведь она — учительница его подопечной. Вряд ли он может сознаться в том, что сейчас ему хочется одного: погрузиться в нее без остатка.
— Время еще очень раннее. Я считаю разумным поспать еще немного и тем сберечь силы. Солнце наверняка согреет воздух, а потом мы, быть может, рискнем выбраться из-под одеял и придумаем какое-нибудь средство спастись.
— Очень хорошо, мисс Боннет. — Себастьян закрыл глаза, но услужливое воображение подсовывало ему видение: как колышутся ее полные груди, когда он входит в нее до упора.
От этого видения влечение его только усилилось, крайняя плоть болезненно натянулась. Не мог он спокойно лежать