Запретный плод

голову, сплетя пальцы.
Мы сделали, как он сказал. Эдуард бросил автомат, а я обрез. У нас было еще много другого оружия.
Николаос отступила в сторону. Лицо у нее было холодное и разгневанное. Когда она заговорила, голос ее заполнил комнату.
– Я старше, чем вы можете себе даже представить. И вы думали, что свет дня может удержать меня в гробу? После тысячи лет?
Она вошла в комнату, тщательно следя, чтобы не встать между нами и Бурхардом, взглянула на то, что осталось в гробах.
– Ты за это заплатишь, аниматор. – Она улыбнулась, и я никогда не видала улыбки, где было бы столько зла. – Отбери у них остальное оружие, Бурхард, а потом мы займемся аниматором.
Они встали перед нами, но не слишком близко.
– Встаньте к стене, аниматор, – приказал Бурхард. – Захария, если мужчина шевельнется – застрели его.
Бурхард толкнул меня к стене и обыскал очень тщательно. Он не заглядывал в зубы и не заставлял меня снять штаны, но близко к тому. Он нашел все, что у меня с собой было. Даже короткоствольник. Мой крест он засунул себе в карман. Может быть, надо было сделать крест-татуировку? Вряд ли бы это помогло.
Я отошла от стены и встала перед Захарией, и настала очередь Эдуарда. Я посмотрела на Захарию:
– Она знает?
– Заткнись.
Я улыбнулась:
– Значит, не знает?
– Заткнись!
Эдуард вернулся и встал рядом со мной. Мы стояли безоружные, с руками на голове. Не слишком приятное зрелище.
Адреналин бурлил шампанским, и сердце угрожало выпрыгнуть из горла наружу. Оружия я не боялась – на самом-то деле. Я боялась Николаос. Что она с нами сделает? Со мной? Если бы у меня был выбор, я бы заставила их меня застрелить. Это лучше всего, что придумает злобный ум Николаос.
– Они безоружны, госпожа, – сказал Бурхард.
– Отлично, – сказала она. – Вы знаете, чем мы занимались, пока вы убивали мой народ?
Я не думала, что она ждет ответа, и потому не ответила.
– Мы готовили твоего друга, аниматор.
У меня засосало под ложечкой. Мелькнула мысль о Кэтрин, но ее же нет в городе! Ронни! Господи, Ронни! Она у них?
Наверное, это отразилось на моем лице, потому что Николаос рассмеялась высоким диким смехом, возбужденно хихикая.
– Терпеть не могу твой крысиный смешок, – сказала я.
– Молчите! – приказал Бурхард.
– Ох, Анита, какая же ты забавная. Приятно будет превратить тебя в одну из моих.
Она начала высоким детским голосом, а закончила таким низким, что у меня по спине мурашки поползли.
Она ясным голосом позвала:
– Войди теперь в эту дверь.
Я услышала шаркающие шаги, и в комнату вошел Филипп. Страшная рана на его горле заросла грубым и толстым рубцом. Он смотрел в комнату и ничего не видел.
– О Боже, – шепнула я.
Они подняли его из мертвых.

Николаос танцевала вокруг него, и развевалась вокруг ее ног юбка пастельно-розового платья. Подпрыгивал большой розовый бант в волосах, когда она вертелась с расставленными руками. Тонкие ноги ее были покрыты белым трико. Туфли были белыми с розовыми бантами.
Она остановилась, смеясь и запыхавшись. На щеках ее играл здоровый румянец, глаза блестели. Как она это делает?
– Правда, он совсем как живой? – спросила она, потрепывая его по руке.
Он отдернулся, следя глазами за каждым ее движением, испуганный. Он ее помнил. Помоги нам Боже, он ее помнил.
– Хочешь посмотреть, как я буду его испытывать?
Я надеялась, что я ее не поняла. И изо всех сил старалась сохранить бесстрастное лицо. Наверное, мне это удалось, потому что она топнула на меня ножкой и уперла руки в бока.
– Ну, – сказала она, – хочешь посмотреть, как работает твой любовник?
Я проглотила желчь. Может, мне следовало просто на нее блевануть. Чтобы ей неповадно было.
– С тобой? – спросила я.
Она подобралась ко мне, сцепив руки за спиной.
– Можно и с тобой. Если хочешь.
Ее лицо было вплотную к моему. Глаза такие широкие и невинные, что это казалось просто богохульством.
– Меня ни то, ни другое не прельщает, – сказала я.
– Жаль. – Она скользнула обратно к Филиппу. Он был обнажен, и его загорелое тело было по-прежнему красиво. Что значит еще пара шрамов?
– Ты же не знала, что я здесь буду, зачем же было поднимать Филиппа из мертвых? – спросила я.
Она повернулась на каблучках.
– Мы его подняли, чтобы он попытался убить Обри. Убитые зомби так забавны, когда пытаются убить своих убийц. Мы думали дать ему шанс, пока Обри спит. Он умеет двигаться, если его побеспокоить. – Она глянула на Эдуарда. – Но вы же это знаете.
– Ты хотела дать Обри убить его еще раз.
Она