Запретный плод

– золотой шелк, кожа – слоновая кость, глаза – бездонные озера. Я закрыла глаза и затрясла головой. Этого не может быть. Таких красивых не бывает.
Голос его после лица показался совершенно ординарным, но это была команда.
– Позовите ее.
Я открыла глаза и увидела, что весь зал смотрит на меня. Посмотрев на пустое лицо Кэтрин, я уже знала, что будет, но попыталась, как невежественный клиент.
– Кэтрин, Кэтрин, ты меня слышишь?
Она не шевельнулась, лишь едва заметно было ее дыхание. Она была жива, но надолго ли? Вампир погрузил ее в глубокий транс. Это значило, что он в любой момент может ее позвать, и она придет. С этого момента ее жизнь принадлежит ему. Как только она ему понадобится.
– Кэтрин, прошу тебя!
Я ничего не могла сделать – вред уже был причинен. Проклятие! Нельзя было мне ее здесь оставлять, нельзя!
Вампир коснулся ее плеча. Она заморгала, осмотрелась в удивлении и испуге. Нервно засмеялась:
– Что случилось?
Вампир поднял ее руку к своим губам.
– Вы под моей властью, моя прекрасная дама.
Она снова рассмеялась, не зная, что он говорит чистую правду. Он отвел ее к краю сцены, и два официанта помогли ей сесть в кресло.
– У меня голова кружится, – пожаловалась она.
– Ты была великолепна! – потрепала ее по руке Моника.
– А что я делала?
– Я тебе потом расскажу. Представление еще не кончилось.
Я уже знала, что я в опасности. Вампир на сцене смотрел на меня. Я кожей ощущала вес этого взгляда. Его сила, воля, личность, что бы оно ни было, ломилось в меня. Мурашки ползли по коже рук.
– Я – Обри, – сказал вампир. – Скажите мне свое имя.
У меня сразу пересохло во рту, но имя – это не важно. Он его мог и так знать.
– Анита.
– Анита! Как мило!
У меня подогнулись колени, уронив меня в кресло. Моника смотрела на меня огромными и жадными от предвосхищения глазами.
– Идите сюда, Анита, поднимитесь ко мне на сцену.
Голос у него не был так хорош, как у Жан-Клода. Просто не был – и все тут. В нем не было той текстуры, но разум за ним был таким, какого мне не приходилось ощущать. Он был древним, ужасно древним. И от силы этого разума у меня ныли кости.
– Идите!
Я только трясла головой – и больше ничего не могла. Ни слов, ни настоящих мыслей, но я знала, что не могу подняться из кресла. Если я поднимусь к нему, то подпаду под его власть, как только что Кэтрин. Блузка у меня на спине пропиталась потом.
– Идите же, ну!
Я стояла и не могла вспомнить, как встала. Господи, помоги мне!
– Нет! – Я впилась ногтями в ладонь. Разорвала себе кожу и радовалась боли. Я снова могла дышать.
Его разум отхлынул, как отходит назад волна прибоя. У меня в голове осталась легкость и пустота. Я прислонилась к столу, и около меня оказался официант-вампир.
– Не сопротивляйтесь! Если будете сопротивляться, он разгневается!
Я его оттолкнула:
– Если я не буду сопротивляться, он мною завладеет!
Официант выглядел почти человеком – один из новоумерших. На лице его было выражение, и этим выражением был страх.
Я обратилась к тому, кто стоял на сцене:
– Я выйду на сцену, если не будете меня заставлять.
Моника ахнула. Я не отреагировала. Все это не важно – только выдержать первые несколько мгновений.
– Тогда идите как хотите, – сказал вампир.
Я отступила от стола и обнаружила, что могу стоять без опоры. Очко в мою пользу. И даже могу говорить. Два очка. Я смотрела на твердый полированный пол. Думай только о том, как переставлять ноги, и все будет хорошо. В поле зрения вплыла первая ступенька к сцене. Я подняла глаза.
Обри стоял в центре сцены. Он не пытался меня звать и стоял совершенно неподвижно. Как будто его вообще не было – ужасающее ничто. И его неподвижность ощущалась у меня в голове пульсом. Я подумала, что он мог бы стоять вот так на виду, и я бы его не видела, если бы он сам не захотел.
«Иди сюда, – прозвучал голос у меня в голове. – Иди ко мне».
Я попыталась отступить – и не смогла. Пульс колотился в горле. Не давал дышать. Я задыхалась! Я стояла, и сила его разума вихрилась вокруг меня.
«Не сопротивляйся!» – крикнул его голос у меня в голове.
Кто-то беззвучно кричал, и этот кто-то была я. Если я сдамся, это будет так просто. Как утонуть, когда устал бороться. Тихая смерть. Нет, нет!
– Нет.
Мой голос прозвучал странно для меня самой.
– Как? – спросил он. И не скрыл удивления.
– Нет, – повторила я и посмотрела на него. Я встретилась с ним глазами, за которыми был вес всех этих столетий. То, что делало меня аниматором, давало мне возможность поднимать мертвых, было сейчас со мной. Я встретила его взгляд и не шелохнулась.
Тонкая,