Запретный плод

не стало. Как будто я кожу сдирала с пальцев. Я промокнула их полотенцем и намазала ссадины неоспорином. «Местный антисептик», гласила этикетка. Когда я еще наложила пластыри, это было похоже на розовато-загорелые руки мумии.
Спина была один сплошной синяк. Ребра обозначились гнилостным пурпуром. Тут я мало что могла сделать, кроме как надеяться, что аспирин снимет боль. Ну, одно я еще могла сделать – подвигаться. Упражнения на растяжку вернут подвижность и дадут возможность ходить без боли – в какой-то мере. Но сама растяжка – это будет род пытки. Ладно, это можно сделать потом. Сейчас надо поесть.
Мне чертовски хотелось жрать. Обычно мысль о еде до десяти утра вызывает у меня тошноту. Сейчас меня тянуло к еде, тянуло неудержимо. Странно. Может быть, от стресса.
От запаха бубликов и плавящегося сыра потекли слюнки. А от запаха свежего кофе я была готова сжевать диван.
Я заглотала два бублика и три чашки кофе, пока Ронни сидела, потягивая только первую чашку. Подняв глаза, я увидела, что она на меня смотрит. Серые глаза изучали меня. Я видала, как она так смотрела на подозреваемых.
– Чего? – спросила я.
– Ничего. Ты уже можешь перевести дыхание и рассказать, что случилось?
Я кивнула, и на этот раз это уже не было так больно. Аспирин – дар природы современному человеку. Я рассказала ей все с момента звонка Моники и до встречи с Валентином. Я не рассказала ей, что все это происходило в «Цирке Проклятых». И опустила историю с голубыми огнями на лестнице и голосом Жан-Клода у меня в голове. Что-то мне подсказывало, что это тоже опасная информация. Своим инстинктам я научилась доверять и потому все это оставила при себе.
Ронни свое дело знает. Она поглядела на меня и спросила:
– Это все?
– Да.
Легкая ложь, простая, всего из одного слова. Вряд ли Ронни купилась.
– О’кей, – сказала она, прихлебывая кофе. – Что ты хочешь, чтобы я сделала?
– Поспрашивай. У тебя есть контакты в группах ненавистников. Вроде «Люди против вампиров». Ну там еще «Лига человеческих избирателей» – обычный набор. Погляди, не может ли кто-нибудь из них быть замешан в убийствах. Мне к ним близко не подойти. – Я улыбнулась. – Ведь аниматоры – тоже предмет их ненависти.
– Но ты убиваешь вампиров.
– И поднимаю зомби. Для твердокаменного расиста это главное.
– Ладно. Проверю ЛПВ и остальных. Еще что-нибудь?
Я подумала и покачала головой – на этот раз почти без боли.
– Ничего не могу придумать. Только будь очень осторожна. Не хочу подставить тебя, как подставила Кэтрин.
– Ты была не виновата.
– Верно.
– Это все не твоя вина.
– Ты это скажи Кэтрин и ее жениху, если дело повернется плохо.
– Анита, эти проклятые твари тебя используют. Они хотят, чтобы ты сомневалась и боялась, тогда ты будешь в их власти. Если ты дашь чувству вины овладеть тобой, ты погибнешь.
– Ну, ты даешь, Ронни! Как раз то, что мне надо сейчас услышать. Если это твоя манера вдохновительной речи, тогда я пас.
– Тебя не нужно ободрять. Тебя нужно только встряхнуть.
– Спасибо, меня уже этой ночью встряхивали.
– Анита, послушай! – Она вглядывалась в меня пристально, изучая мое лицо, стараясь понять, действительно ли я ее слышу. – Ты сделала для Кэтрин все, что могла. Теперь думай о том, как тебе выжить. У тебя сейчас врагов – по самое горло. Не отвлекайся в сторону.
Она была права. Делай что можешь, и будь что будет. Кэтрин вне опасности – сейчас. Больше я ничего сделать не могла.
– Врагов по горло, зато и друзей по щиколотку.
Она усмехнулась:
– Может быть, это и есть поровну.
Я держала чашку забинтованными руками. От нее шло тепло.
– Я боюсь.
– Из чего следует, что ты не так глупа, как кажешься.
– Ну спасибо.
– Всегда пожалуйста. – Она подняла свою чашку кофе. – За Аниту Блейк, аниматора, вампироборца и хорошего друга. Поглядывай, что у тебя за спиной.
Я чокнулась с ней своей чашкой.
– И ты тоже поглядывай. Быть моим другом сейчас – это может быть не самое полезное для здоровья хобби.
– И с каких пор это новость?
К сожалению, она была права.

После ухода Ронни у меня было два варианта: снова пойти спать – неплохая, кстати, идея – или начать расследовать дело, которое столько народу так рвались на меня навалить. Какое-то время я могу прожить, проспав четыре часа. Если Обри перервет мне горло, я протяну гораздо меньше. Наверное, стоит взяться за работу.
Летом в Сент-Луисе носить пистолет трудно. Что с наплечной, что с набедренной кобурой будет одна и та же проблема. Если наденешь жакет, расплавишься от жары. Если держать пистолет