Запретный плод

Филипп жадно глотал ртом воздух и наконец повернулся к умывальнику. Он пустил воду громкой плещущей струей, сунул в нее руки и снова закрыл ими лицо, и из-под них капала вода. На волосах и ресницах у него повисли капельки. Он помигал своему отражению в зеркале над умывальником. Вид у него был встрепанный, глаза вытаращены.
Вода капала ему на шею и на грудь. Я встала и протянула ему полотенце с вешалки. Он не реагировал. Я промокнула ему грудь мягкими ароматными складками полотенца.
Наконец он взял его у меня и вытерся. Волосы вокруг лица у него намокли и потемнели. Высушить их было нечем.
– Я смог, – сказал он.
– Да, ты смог, – подтвердила я.
– Я чуть не поддался.
– Но ведь не поддался, Филипп. Чуть не считается.
Он резко кивнул, почти затряс головой.
– Наверное, так.
Он все еще не мог перевести дыхание.
– Давай вернемся в комнату.
Он кивнул. Но остался стоять где стоял, слишком глубоко дыша, будто ему не хватало кислорода.
– Филипп, ты как?
Дурацкий вопрос, но ничего другого не пришло мне на ум.
Он только кивнул. Разговорчивый.
– Хочешь уйти? – спросила я.
Тогда он наконец посмотрел на меня.
– Ты это предлагаешь уже второй раз. Почему?
– Что почему?
– Почему ты хочешь меня освободить от моего обещания?
Я пожала плечами и охватила себя руками.
– Потому что… потому что тебе это вроде как больно. Потому что ты – наркоман, пытающийся избавиться от привычки, то есть вроде этого, и я не хочу тебе в этом мешать.
– Это очень… очень порядочно с твоей стороны.
Он так сказал «порядочно», как будто это слово было у него не употребительно.
– Ты хочешь уйти?
– Да, но нам нельзя.
– Ты это уже говорил. Почему нельзя?
– Не могу я, Анита, не могу.
– Можешь. От кого ты получаешь приказы, Филипп? Скажи. Что происходит?
Я почти касалась его, выбрызгивая каждое слово ему в грудь, глядя вверх в его лицо. Это всегда нелегко – быть жестокой, глядя человеку в глаза. Но мне приходилось тренироваться всю жизнь, а упражнение ведет к совершенству.
Его рука обняла меня за плечи, я отодвинулась, и его руки сомкнулись у меня на спине.
– Филипп, прекрати.
Я уперлась ладонями ему в грудь. Рубашка на нем была мокрая и холодная. Я сглотнула слюну и сказала:
– У тебя рубашка мокрая.
Он так резко меня отпустил, что я пошатнулась назад. Он одним плавным движением стянул рубашку через голову. Ну, у него была большая практика по раздеванию. Какая у него была бы красивая грудь, если бы не эти шрамы.
Он шагнул ко мне.
– Стой где стоишь, – сказала я. – Что это за внезапные перемены настроения?
– Ты мне нравишься, – сказал он. – Разве этого мало?
Я покачала головой:
– Мало.
Он выпустил рубашку из рук на пол, и я смотрела ей вслед, как будто это было важно. Два шага – и он уже был рядом со мной. Тесные строят ванные. Я сделала единственную вещь, которая пришла мне в голову, – шагнула в ванну. На каблуках такое движение трудно сделать с достоинством, но я зато не была прижата к груди Филиппа. Любое улучшение ситуации приветствуется.
– За нами кто-то наблюдает, – сказал он.
Я медленно повернулась, как в плохом фильме «ужасов». На той стороне занавесок горел тусклый свет, и из темноты выступало чье-то лицо. Харви, кожаный. Окно было слишком высоко, чтобы он мог стоять на земле. Подставил ящик? А может быть, возле окон были сделаны помосты, чтобы не пропустить спектакль.
Я позволила Филиппу помочь мне вылезти из ванны и шепнула:
– Он нас слышит?
Филипп покачал головой. Его руки снова медленно скользнули мне за спину.
– Считается, что мы любовники. Ты хочешь, чтобы Харви перестал в это верить?
– Это шантаж.
Он ослепительно улыбнулся жутко сексуальной улыбкой. Я невольно напряглась. Он наклонился, и я его не останавливала. Поцелуй был именно такой, каким обещался быть, – полные мягкие губы, прижимающиеся к моей коже, горячее давление. Его руки сомкнулись на моей голой спине, пальцы разминали мои мышцы, пока они не расслабились.
Он поцеловал меня в мочку уха, согревая кожу теплым дыханием. Его язык затанцевал вдоль моей челюсти, рот нашел пульс на горле, язык уперся в него, будто он вплавлялся в мою кожу. Чуть царапнули зубы. Они сжались туго, больно.
Я его отпихнула назад, прочь.
– Гад! Ты меня тяпнул!
Его глаза смотрели мутно, затуманенно. С нижней губы упала алая капля.
Я коснулась шеи и отняла руку в крови.
– Будь ты проклят!
Он слизнул с губ мою кровь.
– Кажется, Харви поверил представлению. Теперь ты отмечена. У тебя есть доказательство того,